По самой своей эльфийской природе мы уже внушаем страх, а если добавить к этому пиратскую грубость, почти все расступаются на нашем пути. Играя кольцами на нижней губе, я улыбаюсь, прикурив сигариллу. Уже месяц мы бороздим моря, продавая рабов по всему свету. Пора вернуться к истокам. Я чувствую нетерпение людей перед сегодняшним грабежом — сам же жду лишь одного: возможности выплеснуть накопившуюся ярость.

— Кай…

Голос моего второго, Фенира, тихо доносится до моих ушей.

— Мне это не нравится. Какой, кроме беспринципного пирата, станет скармливать на растерзание себе подобных?

Я широко растягиваю губы, обнажая клыки, куда более выступающие, чем у людей, прежде чем ответить ему:

— Человек, который жаждет мести, мой друг.

Фенир ловит лукавство в моих глазах и улыбается. Использовать человеческую жадность и его стремление к мести — подлый ход, но кем бы я был, если бы не был столь низок? Никем. Мой длинный белый плащ развевается за спиной на ветру, пока мы направляемся к трактиру, на который указал маршал.

Добравшись до конца причала, нам ещё предстоит пересечь рынок, и именно тогда мой взгляд цепляется за полярно-белые волосы. Трикси, ворон команды, опускается на плечо моего второго, каркает и тут же взмывает в воздух, чтобы сесть на один из прилавков. Молодая женщина держит в руках плетёную корзину, и, хотя её волосы собраны, я легко представляю их истинную длину. Одетая в простое чёрное платье служанки, она быстро выбирает зелёные яблоки. Её руки дрожат, и я сомневаюсь, что дело в нашем присутствии — она нас даже не заметила. Когда она укладывает последнее сочное зелёное яблоко, её взгляд на несколько секунд останавливается на мне, после чего она резко отворачивается и уходит прочь почти бегом.

— Кап…

— Фенир, проследи за этой женщиной.

Удивлённый, мой второй всё же подчиняется, подавая знак своей птице, которая устремляется по улице вслед за молодой женщиной. Ускорив шаг и свернув в соседнюю, более прохладную улицу, укрытую от солнечных лучей, мы наконец достигаем центра огромного города и толкаем деревянную дверь таверны «Хитрая рыба».

Там все пьяные посетители разом умолкают, и даже хозяин заведения с трудом сглатывает. Один из них кашляет, прежде чем человек за стойкой обращается к нам:

— Что вам угодно, господа?

Опустив взгляд на карманные часы, украденные месяц назад у человека из соседнего порта, я выпускаю дым, и моя сила приглушает свет в помещении. Отсюда я чувствую страх, пульсирующий в их венах, которые скоро будут вскрыты.

— Рома.

После этих простых слов мы направляемся вглубь зала и садимся за стол, пока некоторые поспешно убираются из этого места, пропахшего мочой. Человек, чей выпирающий живот вот-вот лопнет, ставит перед нами стаканы и бутылку в центр стола под нашими молчаливыми взглядами. Пока трое наших спутников, один из которых старше нас всех, переговариваются, Фенир наклоняется к моему уху.