— Куда мы идём?
— Этого тебе знать не нужно.
Ну же, немного сообразительности, Розалин, ты можешь найти способ вытянуть из него информацию. Ты не пират, но он — да, значит, будь настороже.
— Если я не буду знать, куда мы направляемся и зачем, я не смогу помочь вам понять, что означает этот пергамент.
Он прищуривается, затем устраивается на краю стола, не сводя с меня взгляда своих глаз, от которых у меня стынет кровь. Моё сердце внезапно начинает биться быстрее, когда он начинает говорить о том, что ведёт нас в опасные воды.
— Король требует, чтобы мы нашли для него потерянную розу, а точнее, спрятанную, одним старым пиратом по имени Трикьян.
Заинтригованная, я продолжаю наблюдать за ним и пытаюсь узнать ещё больше, словно веду разговор с самым обычным человеком. Но в глубине души я знаю: он далеко не самый заурядный мужчина в этом мире.
— Команда не перестаёт говорить о неизведанных и опасных океанах.
Впервые он смотрит на меня искренне. Мне кажется, он и сам не до конца знает, куда мы направляемся.
— Успокойся, Сокровище, Проклятие пережило не одну бурю и не одно нападение. К тому же я не собираюсь всё потерять в этой экспедиции. У меня есть другие планы после того, как я доставлю ему то, что он ищет.
Меня смущает, что он разговаривает со мной без угроз и без попыток заставить меня чувствовать себя неуютно. Настолько, что я снова ощущаю неловкость. Переведя взгляд на строку Брайля, я думаю, что различаю некоторые буквы невооружённым глазом, но для этого алфавита я куда ловчее без зрения. Внимательно рассматривая капитана, я замечаю, что его шея теперь полностью чёрная, словно дым пропитал эту часть его тела, так же как и его руки. Смущённая, я запинаюсь, прося у него средство, чтобы скрыть взгляд.
— Мне бы понадобилось… мне бы… чем-нибудь… завязать глаза, капитан.
С лукавой улыбкой он поднимается и достаёт из кармана чёрный шёлковый платок, чтобы осторожно завязать его на затылке. Я совершенно сбита с толку. Я думала, что в нём есть только жестокость — возможно, я ошибалась. Лишившись зрения, я ещё острее ощущаю морской ветер. Соль, которую он несёт, шум волн, пенящихся о деревянный корпус, и даже шаги некоторых матросов различимы — например, у Пендла они более шаркающие. Нащупывая пергамент руками, я чувствую, как он берёт одну из них, и его прикосновение одновременно холодное и неожиданное.
— Спасибо…
Он не произносит ни слова, но я всё равно могу угадать его взгляд, пылающий любопытством ко мне целиком. Под кончиками моих пальцев выпуклые точки скользят так, как будто я и не успевала по этому ощущению соскучиться. Однако я узнаю буквы так, словно они никогда меня не покидали.