Бросив на меня последний взгляд, он повинуется, прежде чем закрыть двери за собой. Без всяких предосторожностей капитан быстро направляется ко мне, вызывая новую волну тревоги, которую мне трудно усмирить. Его руки покрыты кровью, рубашка наполовину разорвана; он снимает её, чтобы вымыть руки в небольшой чаше с холодной водой. Положив ладонь на грудь, я чувствую, как моё сердце яростно бьётся о рёбра.

— Что вы с ним сделали?

— Если тебе было запрещено выходить, то не для того, чтобы потом я рассказывал тебе о зверствах, которым его подверг.

Раздражённая, я вспоминаю тот раз, когда он заставил меня пустить пулю между глаз герцогу. Затем тех трёх печально известных пиратов, которые замышляли против него заговор.

— А с остальными вас это не смутило!

Моя реплика звучит настолько резко, что он, кажется, удивляется и тоже раздражается. Он подходит ко мне — так близко, что моя спина упирается в мебель позади.

Он упирается руками в неё по обе стороны от моего тела, что совсем не помогает моему сердцу вернуться к нормальному ритму.

— Он посмел коснуться твоего тела. Так что да, это другое дело. Нравится тебе это или нет, но так и есть.

Это вновь пробуждает во мне чувство грязи, слёзы подступают к глазам, и я сдерживаюсь, чтобы не заплакать перед ним. Прищурив свои полностью белые глаза, обычные исчезли уже несколько дней назад, я вижу, как он пристально наблюдает за мной, ожидая, когда я сломаюсь.

— А, вот и оно…

Он знает, о чём я думаю, и всё, чего он хочет, это получить мои слёзы, словно для того, чтобы удовлетворить своё эго.

— Благодарю вас, капитан, за напоминание, что теперь я грязная.

Внезапно, словно обезумев, он хватает меня за бёдра и силой опрокидывает на кровать.

— Я сразу тебя остановлю, Сокровище: в моих глазах ты очень далека от того, чтобы быть грязной.

Он повышает голос, затем улыбается и собирается продолжить свою мысль. К несчастью для него, в этот момент в каюту входит матрос; капитан тут же выхватывает пистолет и стреляет в дверь, которая захлопывается в последний момент.

— Тихо!

Положенное рядом со мной оружие пахнет сгоревшим порохом, и он, кажется, закатывает глаза, прежде чем продолжить.

— Несмотря на страх, ты защищалась. Для этого нужна немалая храбрость и капля безумия.

Я начинаю вырываться, услышав его слова, но он не отпускает мои запястья, пока я кричу:

— Я не сумасшедшая!!!

— Хм, ну конечно, уверяю тебя, в таком положении ты выглядишь вполне убедительно, Сокровище.

Слёзы наконец текут, освобождая меня от груза, который я, вероятно, носила слишком долго. Очень быстро я прекращаю сопротивление, и он смотрит, как я плачу, без малейшей тени агрессии. Неужели всё, чего он добивался, это именно этого? Освободить меня от тяжести, которую я сама не замечала?