Понятно, в портфеле взрывчатка, и полковник, который привык смотреть смерти прямо в лицо, теперь сомневается, согласуется ли запланированный теракт с его понятиями о воинской чести.

— Вы все делаете правильно, Клаус! — позволил я себе легкую фамильярность. — Когда речь идет о судьбах миллионов людей, то любое действие, ведущее к миру, оправдано. Вы станете героем!

— Я стану презираем своим народом, — негромко ответил он. — Мое имя превратится в нарицательное, им будут обозначать предателей и трусов. И каждый прохожий по праву сможет плюнуть мне в лицо.

— Вы ошибаетесь. Этот поступок оценят по достоинству! Как я понимаю, вы получили, наконец, приглашение в «Волчье логово»? — с нетерпением в голосе спросил я.

— «Вольфсшанце» более не существует, — покачал головой фон Штауффенберг, — его подорвали несколько дней назад.

— Что? Почему?

— Советские войска приблизились вплотную, дольше тянуть было невозможно. Фюрер перенес свою ставку в другое место. Но, вы правы, приглашение я получил. И вы тоже. Так же с нами отправляется госпожа Рифеншталь.

Я не стал показывать свою осведомленность, тем более, что про подрыв «Волчьего логова» услышал впервые. Но если наши продвинулись так далеко на запад, то… скоро будет Прага, а потом — Берлин! Прекрасные новости!

— И где же теперь находится главная ставка? — поинтересовался я. — Может, здесь в Берлине?

Это было бы чертовски удобно, не пришлось бы тратить время на обратный перелет, и сразу можно было бы приступить к операции «Валькирия», что максимально повысило бы шансы на удачу.

— Нет, фюрербункер еще не достроен, — покачал головой полковник, — и я уже не уверен, что его успеют достроить. А в форбункере слишком мало места, там не развернуться. Ставку перенесли в «Гнездо орла».

Хм, недалеко от Франкфурта-на-Майне, район Обер-Мерлен, горный массив Таунус, самый центр Германии. От Берлина — пятьсот километров, час-другой на самолете.

— Полагаете, получится пронести портфель на территорию убежища без досмотра? — это был, пожалуй, самый главный вопрос, от которого зависел успех операции. Я был уверен, что граф продумал этот момент заранее, и все же требовалась определенность.

— При Гансе Раттенхубере это вряд ли бы получилось, бывший шеф имперской безопасности не делал различий среди гостей и требовал досматривать всех без исключения, даже боевых офицеров, героев!

— Вы сказали, при бывшем? — я много слышал о Раттенхубере — легендарном начальнике личной охраны Гитлера, и считал, что он — главное препятствие на пути к достижению нашей цели. В прошлой истории Штауффенберг пронес портфель благодаря простой случайности — шеф безопасности валялся в госпитале после операции и не мог лично контролировать проверку посетителей, чем и воспользовалось Сопротивление.