— Непременно, — кивнул я.
— Пауль, — Кляйнгартен обернулся к капитану Зиберту, — а вы ведь родом из восточного Берлина, если мне не изменяет память?
Зиберт развел руками и улыбнулся.
— Точно так, тут я дома, господа. Готов стать гидом, хотя за годы моего отсутствия в городе многое изменилось.
Я уже направился к дверям, когда у меня в голове щелкнуло.
Пехотный капитан Пауль Зиберт. Если фамилия его была вполне обычной, то в сочетании с именем…
— В каком полку служили, господин капитан? — спросил я.
— Двести тридцатая пехотная дивизия, семьдесят шестой пехотный полк, — без запинки ответил Зиберт.
Сомнений не осталось. Я не ошибся.
Это точно был он — советский разведчик и диверсант Николай Кузнецов, каким-то немыслимым финтом судьбы оказавшийся в Берлине, вместо того, чтобы погибнуть в перестрелке с предателями из УПА.
История опять поменяла свой ход, и это был мой шанс все исправить.
Глава 11
То, что я опознал Кузнецова, было очень хорошо, но он не знал меня и ни за что не поверил бы, расскажи я ему свою историю. В лучшем случае принял бы за провокатора, но колоться бы не стал и сдал бы Гестапо, чтобы самому не оказаться в числе обвиняемых. Немцы вовсе не идиоты и крутить комбинации вполне умели, контрразведчики недаром ели свой хлеб.
Нет, так не пойдет.
Поэтому я подавил первый порыв отозвать его в сторону и заговорить с ним по-русски, выдав пару фактов, знать которые мог только он и историки будущего. Не поверит, не поведется — не в его это характере.
Значит… нужно действовать иначе.
А характер у Николая Ивановича был железный. Выдержки и силы воли ему было не занимать, как и решительности в случае, когда пора действовать без раздумий. Уверен, пусть он и попал в Берлин случайно, может, даже по ошибке, но и тут он не станет сидеть сложа руки.
Надо лишь просчитать его следующий ход и подыграть ему, тогда и доверие между нами наладится, и взаимопонимание.
Но что он станет делать?
Диверсант высочайшего уровня, ликвидатор, ученик самого Судоплатова, он явно решит провести акцию по устранению одного из нацистских верховных чинов, коих в Берлине, как собак, только выбирай подходящего. Приметит себе кого-то поважнее, до которого сможет добраться, полковника или, скорее, генерала, и устранит его. Если акция пройдет удачно, присмотрит новую жертву. Убьет столько, сколько сумеет. Грызть будет зубами, если придется. Такой человек.
Так что я и виду не подал, что узнал Николая, но он, как мне кажется, что-то почуял своим поистине звериным чутьем на опасность. Уж слишком старательно он смотрел как бы мимо и сквозь меня, в то же время досконально изучая.