Глава 21
Гостиная была сплошь обита красным деревом. На стенах висели масляные пейзажи и портрет Гитлера в полный рост. Несколько диванов и кресел плюс пара столиков разбавляли интерьер. По центру комнаты стоял большой овальный обеденный стол и десяток стульев вокруг. Но в целом все было достаточно скромно и даже аскетично. Никакой лепнины или позолоты, никакой излишней роскоши, лишь строгие рубленые контуры.
Негромко играл патефон — что-то из классики. Кажется, одна из опер Вагнера. Свет был слегка приглушен, и обстановка казалась вполне личной, интимной.
Адольф выглядел точно так же, каким я видел его с утра. Кажется, даже не сменил одежду, разве что снял пиджак, небрежно бросив его на спинку стула, и развязал галстук. Он сидел в одном из кресел, придвинув к себе низкий столик, на котором были разложены бумаги, и работал.
— Хайль Гитлер! — проорал я с самого порога, вытянув руку вверх.
Дамы поморщились, фюрер вздрогнул и поднял на меня глаза. Глаза у него были голубые и пронизывали, казалось, насквозь. Пожалуй, это единственное, что соответствовало в нем пропагандируемуму министерством образу «правильной арийской внешности». Все остальное — средний рост, каштановые волосы, луковицеобразный нос — под эти критерии совершенно не подпадали. До высоких светловолосых атлетов, некогда представлявших Германию на Олимпийских играх, ему было далеко. Но… что позволено Юпитеру, не позволено быку…
— Офицер, нельзя ли потише? — он поднялся с кресла и потянулся, хрустнув костями. — Признаться, голова болит с обеда, а тут ваши крики. Уймитесь! — его австро-баварский акцент отчетливо слышался, особенно раскатистая буква «р», которую в публичных речах он пытался скрыть. Сам же голос оказался мягче, глубже и проникновенней, чем обычно. Сейчас передо мной находилось частное лицо, а не политик и лидер нации.
— Прошу прощения, мой фюрер, — пробормотал я, чуть растерявшись. Вовсе не так я представлял себе первую встречу с тем, чье имя будут вспоминать еще многие десятилетия, проклиная его, как главного злодея всей истории человечества.
— Лени, дорогая, вы наконец почтили нас своим вниманием? — он шагнул навстречу Рифеншталь и расцеловал ее в обе щеки. — А этот прыткий юноша при вас?
— При мне, — улыбнулась Хелена. — Он приносит мне удачу.
— Раз так, пусть будет, но попросите его больше не орать!
Я прищелкнул каблуками, всем своим видом выражая крайнюю степень раскаяния и сожаления.
— Он не будет, — кивнула Лени.
— Раз так, проходите, моя дорогая, располагайтесь, и ваш компаньон тоже.
— Лейтенант Фишер — адъютант полковника Штауффенберга, — представила меня Рифеншталь, сделав это весьма деликатно и вовремя. — Он недавно с фронта, находится на лечении по ранению, имеет награды, герой.