Вряд ли они еще когда-то увидятся, жизнь не дарит вторых шансов. И все, что у нее от него осталось, это лишь черный клинок — тот самый, что создали златоустовские мастера для бойцов Уральского танкового корпуса.
Она взяла нож в руки. Он придавал уверенность.
— Я дойду, — прошептала Настя, — я обязательно дойду! Клянусь!
Потом подошла к спящему Ване и положила клинок в ножнах рядом с ним.
— Береги его, — прошептала она, — храни и передай своим детям. А они пусть передадут своим детям. Это подарок от человека, спасшего твою жизнь…
Ванька ее не слышал, он разрумянился и сладко спал, подложив ладошку под голову.
Они пробирались по лесам еще несколько недель, пока не встретили партизан.
Дошли.
Целые и невредимые.
Живые.
Глава 14
Выстрела все не было. Я глубоко выдохнул и открыл глаза. Кузнецов уже подошел ко мне вплотную и прошептал прямо в лицо:
— Кто ты?
— Позже объясню, — кажется, беда миновала, — а пока уходим! Живо!
Он смерил меня взглядом, словно прикидывая в уме, прислушаться или поступить по-своему. А потом громко произнес, так, чтобы караульные слышали:
— Лейтенант, так вы говорите, в столовой нас уже давно ждут? Что же сразу меня не нашли?
— Искал, капитан, все этажи обошел.
— Ну идемте же, не будем медлить! Признаться, я изрядно проголодался! — Николай встал сбоку от меня, чтобы рукоять гранаты, торчащей из кармана, не была видна караульным. Деть ее было некуда. Как он вообще добрался с ней до зала, было для меня загадкой.
Так мы и ушли, практически под руку, но как только выбрались из поля зрения охраны, Кузнецов тут же прижал меня к стене. В этом коридоре мы были одни, никто не мог помешать ему убить меня, а потом вернуться обратно и довершить начатое.
— Так кто ты? — пистолет уже был в его руке, приставлен снизу вверх к моей шее. Мгновение, и выстрел разворотит мне череп.
— Моя фамилия Буров, я по заданию центра, — да, я соврал, но лишь частично, иного выбора не было. Начни я сейчас рассказ о своих настоящих похождениях, и он просто застрелит меня. Пусть лучше посчитает за коллегу-разведчика, волею судеб оказавшегося там же, где и он. Статистически это было практически невозможно, но практически в жизни чего только не случается.
— Почему остановил меня? Был шанс ликвидировать самого Шпеера.
— Внутри в зале мой человек, он важнее рейхсминистра, он не должен пострадать, — коротко объяснил я.
— Его имя?
— Полковник фон Штауффенберг.
— И чем он так важен?
— У него особая миссия, полковник должен убить Гитлера.
В этом я врать не стал, Николаю Ивановичу можно было полностью доверять.