— Поспеши, Альберт, ты пропустишь все самое интересное! — потребовала Лени.
Министр, извиняясь, выбрался в проход, поднялся по ступеням и скрылся за плотной занавеской.
Теперь ждать, скоро все случится. Хорошо, что со мной здесь Рифеншталь — лучшего алиби и не придумать.
За действием картины я практически не следил, все мои мысли занимала акция. Получится ли у Кузнецова? Не возникнет ли препятствий? Сумеет ли уйти без осложнений?
Минуты тянулись бесконечно. По моим подсчетам прошло уже четверть часа, когда в зале внезапно вспыхнул свет, а ленту остановили.
Лицо Марики на экране крупным планом некрасиво задергалось.
— Что такое? — загомонили зрители.
— Почему прервали показ?
— Что случилось?
На верхнюю площадку выбежал взволнованный человек. Лицо его раскраснелось, пот тек по блестящей лысине, руки тряслись.
— Там… там… — он никак не мог собраться с мыслями.
Охранники министра, что-то сообразив, вскочили и побежали по ступеням.
Поздно опомнились!
— Да что там-то? — громко спросил какой-то мужчина.
— Там… — он все не мог выговорить фразу до конца. — Министра Шпеера убили!
Лени громко вскрикнула и без памяти откинулась в кресле.
Глава 17
— Значит, вы говорите, в кинотеатр вас пригласила госпожа Рифеншталь? — штурмбаннфюрер грозно навис надо мной. От него пахло крепким табаком и дорогим одеколоном.
Я же расслабленно сидел на стуле в его кабинете, куда меня вызвали для допроса по поводу гибели Шпеера. Волноваться было не о чем. Кузнецов провел операцию филигранно, застрелив министра в фойе кинотеатра. И спокойно ушел, никем не замеченный.
— Совершенно верно, мы телефонировали с Лени утром, и она позвала меня на премьеру. Хотела таким образом отблагодарить за спасенную жизнь. Вы ведь наверняка слышали, что я прикрыл ее своим телом, когда в ресторацию прилетела британская бомба?
— Слышал, — фон Рихтгофен чуть отодвинулся. Крыть ему было нечем, хотя очень хотелось прицепиться к любой мелочи. Слишком уж, с его точки зрения, я нахально себя вел и слишком часто стал попадаться ему на пути. Но меня эта неприязнь не занимала, пусть себе бесится. — Свободны, лейтенант!
Наконец-то беседа окончилась. Штурмбаннфюрер терзал меня битый час, пытаясь поймать на нестыковках. Впрочем, при этом я чувствовал, что он не верит в мою причастность, иначе действовал бы иначе. Пока же я проходил лишь как случайный свидетель, один из последних, кто видел министра живым. Полагаю, его телохранителям досталось куда больше, если они вообще еще живы. Так прошляпить убийцу, не проследить за охраняемым объектом, бросив его на произвол судьбы — это преступление. Хотя, даже отправься они со Шпеером, живыми бы из фойе не ушли. Кузнецову что один человек, что трое — вот кто профи высочайшего класса! Он уложил бы каждого пытавшегося помешать.