Мы с Гришей вышли во двор, обшарили ветхий, каким-то чудом уцелевший сарай, и отыскали там тент, оставшийся от прежних жильцов. Им прикрыли машину, а сверху накидали строительный мусор и всяческий хлам, попавшийся под руку. Снег уже успел завалить следы от шин, и двор выглядел девственно чистым.

— Что дальше, командир? — спросил мой боец, вытерев пот со лба.

Хотел бы я честно ответить, что понятия не имею, но… никогда не показывай перед подчиненными страх и неуверенность. Иначе будет только хуже. Солдат должен видеть, что его командир четко знает, что делает.

— Не дрейфь, Гришаня! — залихватски ухмыльнулся я. — Будем бить фрицев, что же еще? Вот где найдем, там и будем бить!

Я видел, что он тут же успокоился — это мне и надо было. Несмотря на то, что Гриша увязался за мной по собственной инициативе, я, как старший по званию, нес за него ответственность, хотел того или нет.

Мы вернулись в комнатушку, где Матильда Юрьевна уже начала наводить порядок женской рукой. На газовой горелке кипятилась вода в чайнике, а на столе стояла вазочка с сухарями.

— Так-с, молодые люди, — она осмотрела нас с ног до головы, — а теперь нужно заняться вами. Пробегитесь по квартирам, да найдите подходящие по фигуре вещи — наверняка что-то должно остаться от прежних жильцов. В этом вам появляться на улице больше нельзя. Вся полиция и тайные службы Берлина наверняка уже осведомлены о розыске высокого офицера СС и солдата при нем, так что проверять будут всех и каждого, невзирая на чины и пропуска.

Я был с ней согласен, скинул с себя шинель и приказал Гришке прошерстить квартиры в поисках неброских вещей. Тот умчался выполнять задание, а я сел на стул, налил кипятка из чайника и задумался. Нужно было выработать план дальнейших действий. Нужно прорываться к своим… но ведь задание Зотова не выполнено. Да, Марту Мюллер — она же Матильда Юрьевна — я нашел, но пленка до сих пор в моем кармане, и отдавать ее старушке смысла нет.

— Вы правильно размышляете, юноша. Вижу по вашему лицу, — Матильда присела на стул напротив меня. — Я могу умереть в любой момент, так что рассчитывать на мое деятельное участие не стоит. И все же… полагаю, что сумею оказаться кое в чем полезной…

Я хлебал кипяток и слушал, давно сообразив, что старушка очень непростая. Нет, понятно было и так, что агент в центре Берлина — это человек опытный и надежный, но Матильда обладала главным качеством — абсолютным самоконтролем. Вот только здоровье ее подвело.

Но договорить она не успела.

В этот момент глаза девушки, до этого мирно лежащей на кровати, широко распахнулись. Она резко села, спустив ноги на пол, и замерла в изумлении. Еще бы — только что она находилась в машине с двумя страшными русскими, что едят детей… мгновение — и она уже в постели, а рядом все тот же людоед, сидит, причмокивает губами, да глазами жадно зыркает.