Шницель оказался не слишком сухим, картошка — вкусной, пиво — свежим. А вот застольная беседа все не ладилась.
Фон Ункер пытался шутить, но неудачно. Зиберт отмалчивался, Кляйнгартен усердно жевал, Баум не сводил глаз с дивы, а Коше, казалось, вовсе проглотил собственный язык. Помимо этого, со стороны соседних столиков мы ощущали усиленное внимание, и за пятнадцать минут нам принесли уже три бутылки шампанского — комплименты от поклонников Лени.
— Боюсь, господа, мне столько не выпить, — заявила она после очередного презента. — Я же всего лишь слабая женщина, вам придется мне помочь!
— С удовольствием! — заявил фон Ункер. — Признаться, пиво мне изрядно надоело!
— Так наливайте себе, обер-лейтенант, не стесняйтесь!
— Я бы тоже не отказался, — застенчиво вставил Коше.
— Пейте, господа! А я выпью за вас, доблестных рыцарей нашей великой империи, готовых отдать жизни за наши идеалы! — Лени поднялась на ноги с бокалом в руке. — Прост, господа!
— Прост!..
— Прост!..
— А расскажите о фюрере, — стесняясь, как ребенок, попросил Коше, — вы же его видели лично?
— О, да! — улыбнулась ему Рифеншталь. — Мы встречались с Адольфом, и не раз. Помню, он произвел на меня огромное впечатление, когда я слышала его речь в берлинском дворце двенадцать лет назад. Мне казалось, будто передо мной разверзлась поверхность Земли, словно полушарие, неожиданно расколовшись посередине, выбросило огромную струю воды, столь мощную, что она достала до неба и сотрясла Землю. Тогда-то я и поняла, что этот человек послан нашей нации, как единственная надежда на возрождение былого величия. Он — истинный мессия нашего времени! И это не преувеличение, господа. Не будет его — не будет и Германии!
Вот с этим я был вполне согласен. Убрать Гитлера, и нынешней Германии конец. Генералы слишком цепляются за собственные никчемные жизни и моментально подпишут акт о капитуляции на любых условиях, гарантирующих их дальнейшее существование. А дальше, как карта ляжет. Может, и в этой реальности страну разделят на две части, и вновь на долгие годы возникнет ГДР и ФРГ. А, может, все пойдет иным путем.
— Я восхищен «Олимпией», — скромно заметил Коше. — Это просто шедевр и верх операторской работы!
— Благодарю, — милостиво кивнула Лени, — мне приятна эта похвала. Мы делали фильм более двух лет, и, полагаю, он удался…
Кляйнгартен зааплодировал, остальные присоединились.
— Еще вина? — предложил я, заметив, что бокал дивы уже пуст.
— Не откажусь…
И в ту же секунду где-то на улице завыли сирены, и сразу несколько раз оглушительно бахнули орудия ПВО.