Я заливаюсь краской – как хорошо, что из-за слабого освещения он этого не видит.
– Похоже на танец живота. Это его ты отрабатываешь по ночам?
Я резко вскидываю голову.
– Откуда ты знаешь?
Он ведь не может следить за мной – темные шторы в его комнате всегда задернуты.
– По-моему, мы уже выяснили, что мне многое известно о тебе. – Он отталкивается от дерева, и мое тело инстинктивно напрягается.
В том, как он приближается ко мне, есть что-то от хищника. Он похож на того, у кого есть потребность причинять боль и уничтожать. На того, кто охотится за мной – только замной, и ни за кем другим.
Однако следующее я произношу самым невозмутимым тоном, на который способна:
– Почему?
– Почему? – повторяет он, выгибая бровь.
– Почему ты столько знаешь обо мне?
– Прямо вопрос века, не правда ли?Почему? – Он останавливается, когда наши грудные клетки почти соприкасаются.
Ксандер так близко, что я улавливаю исходящий от него запах водки – сильный и стойкий, как и все в нем.
Он пьян. Я бы даже сказала, пьян в стельку. Удивительно, как он смог пересечь это небольшое расстояние от дерева до меня и вообще может говорить относительно нормально.
Обычно, если кто-то смотрит на меня так, как Ксандер сейчас, дольше пяти секунд, мне хочется сбежать. Его взгляд мрачный и полный такой злобы, что причиняет физическую боль. Но я не могу убежать от него. Я уже сделала так раньше, и это навсегда погубило наши отношения.
– Почему зеленый? – спрашивает он.
– Что?
– Что слышала. Почему этот гребаный зеленый?
– Это мой любимый цвет.
– Я ненавижу твой любимый цвет. И ненавижутебя, Кимберли.
Ох!
Пытаюсь убедить себя, что мне уже известна эта информация, что он всегда абсолютно открыто выражал свои чувства, но слышать от него эти слова – все равно что сжимающимися от удушья легкими втягивать черный дым.
Даже если бы захотела, не смогла бы дышать.
– Я ненавижу твои глаза и твои проклятые волосы. – Он хватает прядь моих волос и пропускает ее между большим и указательным пальцами, словно запоминает или, напротив, хочет сжечь. С ним нельзя знать наверняка.
Он сродни темному заброшенному колодцу. Никогда не знаешь, что обнаружишь на дне: сокровище или мстительных призраков.
– Тогда прекрати трогать меня, – выдыхаю я. – Прекрати вставать у меня на пути, лезть в мою жизнь и разузнавать все обо мне.
Больше всего мне нужно, чтобы он перестал видеть меня. Потому что если он и дальше продолжит в том же духе, будет отталкивать меня и пускать в свою постель других красивых девчонок, мой туман лишь сгустится.
Почему он не может оставить меня в покое до конца года, после чего каждый из нас пойдет своим путем?