Почему он не может так сделать?
– Я хочу. – Он с отвращением выпускает мои волосы. – Но ты продолжаешь действовать мне на нервы, постоянно привлекаешь к себе внимание. Перестань требовать его от меня, иначе я задушу тебя им.
– Я н-никогда не требовала от тебя внимания.
– Хочешь, чтобы я в это поверил?
– Я этого не делала. – Я отталкиваю его. – Проваливай, Ксандер.
Поговорю с ним, когда он протрезвеет. А лучше всего – вообще не говорить. Все равно бесполезно. Вряд ли он нормально ответит на мои вопросы.
Только продолжит мучить, помыкать мной, а потом я начну мстить, и ситуация еще больше усугубится.
Нет уж, спасибо.
Он хватает меня за руку – со шрамами на запястье – и тянет к себе. У меня перехватывает дыхание, когда он принимается размахивать пачкой «Эмэндэмс» у меня перед лицом. Она открыта, а внутри одни зеленые драже.
– Зачем тебе зеленые «Эмэндэмс»? – спрашиваю я тихим голосом.
– Я нашел их.
– Нашел? Думаешь, я на это куплюсь?
– Да, и хочу, чтобы ты съела их.
– Не буду.
– Ешь, или я настрою Кириана против тебя. Он уже и так не доверяет тебе после той попытки суицида.
Я приоткрываю рот и смотрю на него.
– Н-не надо.
– Тогда съешь их. – Он сует мне в ладонь «Эмэндэмс». – И не смей выблевать их, иначе я запихну тебе в глотку еще одну пачку. Я могу это делать всю ночь.
– Но мама… – Я вовремя осекаюсь, пока не выболтала все. Нельзя рассказывать ему о нашей с ней договоренности. Желание поделиться правдой с кем-то – моя отвратительная привычка еще с детства, когда я прибегала к нему, изливала душу, а потом, прижавшись, засыпала.
Раньше Ксандер гладил меня, а теперь наверняка столкнет в бездонную яму.
Он мне больше не друг – он мой враг. И я не могу позволить дурацким воспоминаниям взять надо мной верх.
– Мне насрать на Жанин. – Его взгляд делается жестким. –Ешь.
Клянусь, порой он просто ненавидит мою мать, хотя я не вижу на то причины, кроме тех фактов, что рассказывала ему. Неужели я представила ее настоящим монстром?
– Ксандер…
– Заткнись. Я просил тебя не произносить моего имени. – Он выпускает мою руку и кивком указывает на пачку. – Ешь давай.
Сохраняя между нами столь необходимую дистанцию, я трясущимися пальцами открываю пачку. Запах арахиса и шоколада ударяет мне в нос. Поскольку за сегодня я съела только яблоко, мой живот отзывается урчанием, желая поскорее ощутить вкус.
Я в последний раз гляжу на Ксандера с мольбой: не заставляй меня этого делать. Иначе мне придется потом целый час бегать или делать упражнения, чтобы сжечь калории, а я всей душой ненавижу физические нагрузки.