…Едва верховный судья Ли Лунчжэнь на опознании его сестры произнес роковые слова о сыне жреца Вэня, мстящего за донос на отца, Шэнь Панжунь смертельно перепугался, главным образом потому, что видел труп принца и знал, что приключилось с родом Чжао. Голову сдавила тупая боль, дыхание стало прерывистым. Он видел перед собой лицо принца, искаженное предсмертной агонией, и понял, что убийца движется с неумолимой жестокостью, методично уничтожая весь род Чжао. Значит, он мстил. Мстил за отца, оклеветанного и погубленного.

Теперь череда смертей рода Чжао и гибель принца обрели жуткий смысл. Страх сковал тело. Панжунь ощущал себя загнанным зверем, которому некуда бежать. Смерть, доселе казавшаяся далекой и абстрактной, теперь дышала ему в затылок. Шэнь Панжунь внезапно осознал, что уже многие дни живет под гнетом этой невидимой угрозы, но лишь сейчас, услышав слова судьи, он понял ее реальную природу.

Сын жреца Вэня? Он первыми убил сына и племянника Чжао. Убил принца и его людей. Потом задушил дочерей Чжао. А сейчас он придушил его сестру Гоцинь? Значит ли это, что следующей жертвой сын Вэня наметил его, Панжуня, и его братца Биньбиня? Они следующие в этом кровавом списке? И никакой защиты от этой неизбежности, казалось, не существовало. Ему представлялось, как убийца с холодной расчетливостью подстерегает его за углом с наточенным кинжалом. Но куда деваться?

Сейчас, перед лицом опасности, все мысли о дворцовых интригах, о будущем, о браке с принцессой — всё это улетучилось, оставив лишь первобытный страх. Страх перед неминуемой смертью, которая, словно тень, преследовала его по пятам. Он чувствовал её дыхание на затылке, в каждом шорохе, в каждом отблеске света.

Панжунь метался по коридорам дома, его шаги отдавались глухим эхом. Куда бежать? Кто сможет его защитить? Все, кому он доверял, казались теперь чужими, а те, кому не доверял, — потенциальными врагами. Воспоминания о жестокости убийцы, его хладнокровной решимости, преследовали, рисуя картины ужасающих расправ.

Его взгляд упал на тусклый свет, пробивающийся из-под приоткрытой двери. Это была одна из дальних комнат, редко используемая, возможно, она сможет стать временным укрытием. Собрав последние силы, Панжунь бросился туда, задвинув за собой тяжёлую дверь и привалившись к ней спиной, пытаясь унять дрожь.

Но тишина, наступившая после того, как он оказался внутри, казалась ещё более зловещей. Каждый звук снаружи мог означать приближение убийцы. Сердце колотилось в груди, отдаваясь болезненными ударами. Мир сузился до этой тесной комнаты, до желания остаться незамеченным, до отчаянной надежды на спасение.