Сун Линьсинь подняла голову. Она против воли жадно ловила новости дома Шэнь, хоть они разрывали сердце.

— И почему же? — Линьсинь не могла не спросить, хоть и ненавидела себя за это.

— Потому что Шэнь Гоцинь влюбилась в Ханя Чжэньшаня! Любимца императрицы!

Сун Линьсинь замерла и поспешно поставила чашечку на чабань, боясь расплескать. Красавец Хань Чжэньшань, фаворит вдовствующей императрицы? Между ним и пожилой императрицей не было плотской связи, он считался всего лишь её музыкантом, и потому его присутствие долго не замечалось, хоть он обладал внешностью, способной свести с ума самых искушенных женщин.

Вдовствующая императрица нашла в Хане доверенное лицо и советника, Его слово имело вес, его присутствие успокаивало, а его молчание порой значило больше, чем самые пламенные речи. Двор, привыкший к явным фаворитам-любовникам, с напряжением наблюдал за этой новой силой, которая, казалось, не стремилась ни к чему, но её влияние росло с каждым днём.

Линьсинь очень удивилсь. Хань, конечно, хорош собой, даже слишком, недаром вокруг его безупречного образа смерчем носились сплетни и интриги. Её величество в преклонных годах, ей далеко за шестьдесят, а юнец Хань — ровесник её внуков. Но откуда же тогда такой фавор? Ведь говорят, когда на него подали донос, императрица порвала его, не читая, и в жаровню бросила. Невероятное доверие и презрение к тем, кто пытается его очернить. Вдовствующая императрица понимает, что иногда лучше не опровергать, а просто игнорировать. Но почему?

— Согласись, — кивнула Мэй, слегка улыбнувшись. — Красотка Шэнь Гоцинь сильно рискует, если хочет перейти дорогу императрице.

Сильно рискует? Мать императора обладала властью, которая могла сокрушить кого угодно, и Гоцинь не могла не понимать этого. Если она так рисковала, значит, на что-то рассчитывала. Гоцинь всегда была хитрой, будучи ребёнком, легко умела добиваться своего, используя невинность как оружие. Теперь её умение манипулировать стало ещё изощрённее.

Линьсинь задумалась. Шэнь Гоцинь, чья красота была столь же ослепительна, сколь и её репутация, наверняка избрала путь тонкого соблазнения. Она знала, что её внешность — главное оружие, и на императорской охоте, среди лесов и полей, где придворная суета уступала место естественной красоте, она наверняка собиралась привлечь внимание Хань Чжэньшаня своей грацией во время конных прогулок, своими умением в стрельбе из лука, и, конечно же, своими откровенными взглядами, полными скрытого смысла, чтобы он сам увидел в ней ту, чьё общество ему будет приятнее и желаннее…