— Он давно работает на дома Сун и Ван?

— Пять лет.

Пять лет? Но…ведь он сам сказал, что ему двадцать один год! Когда же он успел стать оценщиком? Этому за год не выучишься… С шестнадцати лет — такое понимание? Подлинно гений!

— Пять лет? Сколько же он заработал за эти годы?

— За аукцион в Синбее он получил около десяти золотых лянов. Аукционов в год проводится до сотни. Если с каждого он имеет столько же, бедняком его не назовешь, — отозвался Лю Бинь.

— Но почему он живет на Восточном кладбище?

— Потому что определение удачного захоронения для богачей приносит ему еще три золотых ляна с каждых похорон.

— Хм, тогда можно жить и не тужить…

— А он и не тужит. Пьёт лучшие вина в лучших тавернах, одевается у лучших портных, участвует в турнирах мечников… При этом спит и видит взлететь ещё выше! Сплетни ходят, что в зятья старику Суну набивается. Губа не дура!

— Даже так…

Ци Цзинь Юэ… Каждый раз, когда Лунчжэнь думал о нём, его мысли словно обо что-то спотыкались. Он почти интуитивно понимал, что тот — не лжец по натуре: лжецов Ли видел достаточно. И этот человек слишком высоко себя ценил, чтобы совершить откровенную низость. Он, даже если окажется врагом, будет играть по правилам.

Однако возможно ли, чтобы Ци намеренно привёл ему ложное толкование событий? Попросту обманул? Что, если никакого бастарда Вэня вообще не существует?

Увы, версия Ци, хоть и внушала Лунчжэню некоторое недоверие, давала хоть какую-то нить для расследования, отказ же от неё означал просто тупик.

Так что, допустим, незаконный сын Вэня всё же существует. И что, если он действует заодно с Ци Цзинь Юэ? В этом смысле, что может быть лучше для мстителя, как иметь своего человека в судебных органах? Но, если понять намерения Ци, можно действовать на опережение, и самому подкидывать мстителю ложные сведения через Ци.

Но как ему самому, Ли Лунчжэню, опознать лисёнка? Разброс в годах слишком значителен, однако очевидно, что бастарду сейчас не шесть, а от восемнадцати до тридцати. Кем он может быть, если реально собрался мстить? Ци намекнул на одну из фрейлин двора, как на мать лисёнка. Если роды были тайными, бастард будет представлен двору как чей-то племянник и, конечно, ему уместнее всего затаиться среди «золотой молодёжи» двора.

Но кто он? Десятки фрейлин принцесс набираются из пяти основных родов столицы. Если она тайно родила, её выблядок может именоваться Сун, Ван, Чжао, Шэнь или Цао! В роде Сун единственный наследник — Сун Хэлинь. Ему двадцать с небольшим. Братьев нет, зато несколько сестёр. Ван Няньчунь наследует роду Ван, ему тоже где-то двадцать. Шэнь Панжунь — красавец, надежда рода Шэнь, Цао Цзюньмин — ему тоже двадцать, лицо — вылитый глава рода Цао, и, наконец, Чжао Цзэшинь — наследник семейства Чжао, пьянчуга и блудник.