Ци Цзинь Юэ уверенно кивнул, его лицо было мрачным.

— Боюсь, что так. Он будет выбирать жертв так, чтобы минимизировать связь между ними и собой. Возможно, он будет создавать ложные следы, чтобы отвести подозрения от себя. На первых порах каждое убийство может казаться изолированным, не связанным с другими.

— Но мы не можем просто сидеть и ждать, — возразил Ли Лунчжэнь, — пока он закончит!

— Я понимаю, — спокойно ответил Ци. — Нужно найти закономерности поступков и следы, которые он, возможно, неосознанно оставит. Что мы ещё можем?

Ли Лунчжэнь только вздохнул и мрачно кивнул. Умом он понимал правоту Ци Цзинь Юэ, но не верил, что дело в самом деле дойдет до убийств.

На поляне появилась вдовствующая императрица. Император поднялся навстречу матери, её величество мягко опустилась на подушки, её тонкие пальцы коснулись резной ручки чёрного дерева. В эту минуту вернулся Хань Чжэньшань, к изумлению, многих, неся на плече молодую косулю. Добычу любимца её величества тут же отнесли в шатёр к поварам, императрица с приветливой улыбкой поманила к себе Ханя, император тоже проронил несколько хвалебных слов о его добыче.

Хань сел у ног императрицы и неожиданно спросил.

— Государь, разумно ли отправлять на охоту будущего наследного принца? Ведь это опасно.

Это была почти дерзость. На лица придворных легла смесь удивления и страха. Воцарилось напряжённое молчание. Император повернулся к любимцу матери, но лицо правителя оставалось непроницаемым. Казалось, он обдумывал сказанное.

— Вы сомневаетесь в его силах, Чжэньшань-шао? — наконец произнёс император. — Или боитесь за его жизнь?

Чжэньшань опустил голову в поклоне.

— Государь, охота — вещь непредсказуемая. Дикие звери, затаившиеся в густых зарослях, коварные ловушки и капканы, или даже банальная случайность — всё может обернуться бедой.

Император усмехнулся.

— Будущий наследный принц — солдат империи. Пусть покажет себя. Иначе как он станет настоящим правителем? Посмотрим, на что они все способны.

Вдовствующая императрица, попросив Ханя сыграть, снова откинулась на подушки. А Хань, вынув из рукава флейту-сяо, заиграл.

Принцесса Ли Ицзюнь замерла. Мелодия, тихая и протяжная, подобно дыханию ветра в бамбуковой роще, поплыла над затихшим лесом. Звуки, казалось, просачивались сквозь листву старых деревьев, ложась золотыми пятнами на лагерь императора. Пальцы Ханя непринужденно перебирали отверстия на флейте. Даже ветер затих, прислушиваясь к печальной песне. Даже сверчки в траве на мгновение умолкли, словно боясь нарушить магию игры… Наконец Хань умолк. Он медленно опустил флейту, прижав её к груди, словно оберегая от холода.