— Насколько я слышала, такое происходит, когда психика пытается защитить хозяина. Но это что-то совсем дикое…

— Да, это впервые за всю практику, когда другая личность реально способна существовать отдельно от основной. Делать всё, что ему заблагорассудится и… просто жить. — Мужчина, казалось, сам до сих пор не мог поверить в этот феномен. — Если бы Рэй не был магом, такого могло бы и не произойти, но я думаю, огромную роль сыграло его происхождение. И поверь, хорошо, что драконья сущность осталась именно при нём.

О да… Боюсь, если бы контроль над зверем забрал себе Шакал — что просто безумие в чистом виде — я бы уже давно была прикована цепями где-нибудь в далёком-далёком замке, и никто бы меня никогда не нашёл. Рожала бы в год по дракону и не вякала.

— Вы боитесь рассказать обо всём, потому что не знаете, что произойдёт?

— Именно, — согласился он. — Ни отец, ни я не имеем понятия о том, как соединить их в одно. Кажется, после проклятья оба возненавидели друг друга лишь сильнее, а вот истинная причина так и держится в секрете.

Слова магистра всколыхнули во мне воспоминание о жутком видении, и я спросила:

— Это император отправил Шакала за моими…за ними?

Ард Ридмер взглянул на меня с непривычным теплом, но этого стало только тоскливее.

— Ты должна понять, что наш друг в плаще делает только то, что хочет сам. Так как Его Величество был в курсе всего, он предложил ему работу, и тот с большим одолжением согласился, а ещё не смог не похвалиться Рэю, что идёт за теми, из-за которых якобы погиб его старший брат. Принц пришёл в ярость, узнав о поступке отца, и эти двое сцепились, — продолжал шокировать меня магистр. — Я не могу вообразить, что в тот момент произошло, но Шакал, судя по всему, взял верх и отправился на своё задание, пользуясь уже всеми открывшимися возможностями, включая чёрное пламя. Ты, должно быть, помнишь арда Эмеральда? Его дед один из величайших хрономагов, и именно он вынужден был помочь императору открыть портал в нужное время вашего мира, чтобы отыскать беглецов, хотя такие фокусы запрещены законом.

Но если ты сам закон, то можно всё, не так ли?

— Как бы там ни было, но очнулся Рэйнард уже у меня в лазарете, в ужасе повторяя одно: «Он убил детей! Он убил всех!» Мне пришлось заглянуть к нему в голову, чтобы убедиться в том, что он нёс, и стало страшно от картинки, которая мне открылась, ведь я не мог знать, что вы выжили. А эти двое и правда действовали, как один, возможно, впервые.

— При этом оба ничего не помнили после.

Впрочем, отвечать дракону было не нужно, да и сам он предпочёл смолчать. Я же просто нырнула в свои переживания, которых стало слишком много за раз, и единственным, самым большим вопросом на повестке дня, вернее, ночи был только один: