Мы так и застыли друг напротив друга, забыв даже об остальных, пока окружающий мир не напомнил о своём существовании победным вскриком эльфа.
— Кажется, есть!
Я не успела узнать, что там обнаружил друг, поскольку сообщение, присланное ардом Ридмером, не терпело отлагательств, судя по интонации и огромному шрифту.
«Ну, немочь… Ты знаешь, что устроила мне сердечный приступ⁉ Если завтра не явишься ко мне в академию, организую тебе большие, просто огромные проблемы!»
А есть вообще шансы, что в этом мире у меня их когда-нибудь не будет?
11 * * *
Он смотрел на волчонка, а в голове всплывал их недавний с драконом разговор, и Шакал изо всех сил сдерживался, чтобы не сорваться на ней за своё собственное, не без труда принятое решение. Жаль, нельзя так просто отмотать время вспять и переиграть всё, но назад пути не было. Сам явился к Рэйнарду и после взаимного обмена привычными любезностями заявил, мечтая зашить себе рот:
—Пусть она станет одной из участниц отбора. Император не будет доволен, но ты найдёшь аргументы его убедить.
В тот момент, когда слова были произнесены, ему показалось, что совершил непоправимую ошибку, только поздно было сожалеть. Если Лина узнает о том, чьего авторства был план, Шакалу точно несдобровать, но иначе им не выманить убийцу или его приятелей. С гневом своей волчицы он как-нибудь справится.
—Ого , — почти восхитился тогда чешуйчатый. —Не боишься, что я её всё-таки соблазню? Я буду очень стараться… Прямо, как ты, пытающийся очернить драконов и меня в частности!
Этот недоумок знатно вспылил, даже подпалил ему новый плащ, но это хорошо, что именно он обнаружил хроники, а не кто-нибудь, менее заинтересованный в судьбе иномирянки. Тут Шакал должен был признать, что знатно облажался, напрочь забыв о том, что книгу так и не вернул на место.
—Ты-то? — усомнился в своём враге мужчина, однако слова, брошенные ему, задели за живое. —Я так не думаю. Да и очернять вас не надо — века правления сказали всё сами.
Ящер проглотил оскорбление, чуть успокоившись, а потом надел свою любимую маску саркастичного, злобного и обиженного на весь мир, но больше на батюшку, сыночка.
— Не переживаешь, что я буду с ней чаще, а значит, приручить её будет в разы проще?
— Я не переживаю, потому что уже приручил её. — От фразы несло помоями, и его тошнило от самого себя, впрочем выражение физиономии этой венценосной задницы того стоило. — К слову, тебе не идёт быть мразью — не отнимай мой хлеб. Лучше уж продолжай играть паиньку, а то запутаешь моего волчонка окончательно, и тогда она точно никого из нас не выберет.