Рыбак тоже узнал обидчика и с искренней радостью завопил:

— Да вот же он!

— Ну-ка постой, парень, — грозно сказал получивший поддержку коренастый мужик с топором. — Толком нам ответь, кто такой.

Квазимодо сплюнул и повернулся к нему:

— А ты кто? Староста что ли?

— Он самый, — с достоинством кивнул тот. — Сейчас мы тебя свяжем и…

— Не, — вор гадко ухмыльнулся. — Сейчас я вашу деревню спалю…

Сбоку приближался «отряд» хромого. Квазимодо резко развернулся и одним продолжением движения метнул острогу. Оружие оказалось слишком легковесным, но полетело точно. Хромой, удивленно екнув, замер — древко вонзившейся в грудь остроги качнулось…

Еще до того как завизжала первая баба, вор прыгнул в толпу. Серое лезвие кукри полоснуло старосту по горлу, тут же литая рукоять разбила зубы лохматому любителю собак. До того как толпа бросилась врассыпную, Квазимодо успел легко зацепить еще двух человек. Визгу и воплей хватило бы не на одну сотню человек. Не привыкшие к смертоубийству рыбаки вступать в серьезный бой совершенно не желали.

Гордый неожиданной победой вор заорал:

— Сейчас жечь буду!

Крик оказался явно неуместен — Квазимодо увидел, как на дальний конец луга на рысях выходят всадники. Трепетали бело-голубые флажки на копьях. Даже на первый взгляд конный отряд превышал своей численностью жителей пострадавшей деревни раз в пять. Подхватывая с земли топор и бросаясь бежать, вор подумал, что уместно было бы присваивать себе чин не ниже сотника — тогда силы были бы равны хотя бы символически.

Пролетев мимо хижины и отмахнувшись от мерзкой собаки, вор выскочил на берег. Лодка качалась невдалеке от берега. Фуа стоял на корме, мокрая рыжая возилась с вещами. Виднелась голова павшей духом леди Атры.

— Уходите! — Вор энергично махнул рукой.

Фуа непонимающе развел руками.

— Проваливайте, я говорю! — Квазимодо метнулся вдоль берега. Первая лодка оказалась дряхлой и поддалась с первого удара. Со следующей пришлось повозиться. Вор прорубал дно, прыгал к следующей долбленке. Раздавались удары топора — появлялись новые дыры в днище. Мимо головы просвистела охотничья стрела. Опомнились, сукины дети. Хорошо, что стрелять толком не умеют. Вор понял, что к двум лежащим дальше по берегу лодкам уже не успеет. Казалось, лошадиное ржание раздается уже за спиной. Судя по ругательствам, солдаты действительно были уже за ближайшей хижиной. Квазимодо с сожалением метнул топор в разрывающуюся лаем собаку и кинулся в воду. Сквозь плеск услышал щелчок арбалета. Пришлось немедленно нырнуть.

Нырять пришлось еще не раз. Болты густо сыпались в воду. Несколько стрелков не поленилось войти в воду по пояс. Кто-то разъяренно орал команды. В детстве Квазимодо (тогда еще, конечно, носивший другое, совсем неинтересное имя) немало времени провел на берегу городской бухты в компании таких же, как он, малолетних озорников. Плавание наперегонки тогда входило в число любимых развлечений мальчишек Глора. Сейчас то полузабытое баловство почему-то вспомнилось очень ярко, хотя мутная вода здешней реки не имела ничего общего с солеными и сияющими солнцем волнами родного побережья. Да тому глупому мальчишке и не пришло бы в голову пускаться в состязания с обгрызенной рукой и металлической штукой, болтающейся на поясе. Кукри опять съехал куда не надо и путал ноги.