Подниматься стало труднее — тропинка шла круто. Вот и вершина.

— Люди были, — прошептала Теа. — Конные.

— С той стороны поднимались, — согласился вор. — Разъезд воинский скорее всего.

На широкой площадке-уступе чернели следы нескольких кострищ. К старому засохшему дереву явно частенько привязывали лошадей.

— Дозоры здесь часто бывают, — озабоченно сказал Квазимодо.

— Но хутор отсюда не видно, — заметила рыжая.

Заброшенное жилье закрывала роща.

— Сегодня переночуем. А завтра уйдем в место поспокойнее, — решил вор.

— Как скажешь, полусотник.

Квазимодо посмотрел на девушку. Она выглядела серьезной, только в карих глазах прыгало больше искорок, чем обычно.

— Теа, если у тебя другое мнение, будь любезна его высказать, а не дразнить меня. Дело серьезное.

— О, как благородно, господин вор. Я всерьез говорю — в войсках, нарядах и охране туповатой ты куда лучше понимаешь.

Квазимодо почесал шрам:

— Ладно, пойдем на другую сторону посмотрим.

На другом склоне холма еще был день. Косые лучи солнца освещали не успевший просохнуть мир. Квазимодо присел на корточки, оглядел открывшуюся панораму:

— Город.

Теа сидела рядом:

— Да. Канут — я помню те ворота, с двойной башней. Мы через них въезжали…

До города было не близко, но вся широкая долина с холма открывалась как на ладони. С вершины казалось, что весь ближний берег реки сплошь застроен. Город стоял в плотном кольце деревень и хуторов. За городом угадывалась широкая река. Можно было даже разглядеть парус, двигающийся по водной глади. Западнее города виднелись рощи и заросшие лесом овраги. Окаймленные глинобитными оградами деревни выглядели россыпью щепок по сравнению с тяжелым мощным телом городских стен. Границы самого Канута вытянулись неправильным прямоугольником посреди долины. Муравьиными тропками вились среди полей дороги, ведущие к городским воротам. За стенами, ближе к реке, возвышались башни замка. Можно было даже разглядеть черточку знамени на высоком шпиле.

Квазимодо уселся поудобнее и принялся разглядывать неведомый город. Теа не мешала.

Солнечные лучи совсем угасли, с востока начал наплывать сумрак, когда вор привстал и, отряхивая промокшие штаны, сказал:

— Хорошо, что дождь прошел — воздух прозрачный. Думаю, все у нас сладится. Канут ваш — город большой, богатый и спокойный.

— Похоже, ты уже знаешь, как его приступом взять, — ехидно сказала заскучавшая рыжая.

— Зачем приступом? В крови только перемажемся. Народу у них много. Чужие в городе бросаться в глаза не будут. Жизнь спокойная — стены уже давным-давно не обновляли. На воротах проверяют не строго — толкотни нет.