— А я знаю? — удивился Квазимодо. — Придумай что-то. Ты что, в детстве на ярмарку не бегал? На представления из благородной жизни не смотрел? Колено приклони и молви слово искреннее.

Купец кинул на него озверевший взгляд и с трудом опустился на одно колено. Суставы его явно не хотели сгибаться.

— Простите, леди. Не признал вас тогда. Темно было. Виноват. Сдохну, а больше такой глупости не допущу.

Квазимодо глянул на рыжую:

— Искренен, а? Вон даже всхрапывает от раскаяния. Принимаем извинение?

Бледная Теа кивнула.

— Ну, вот и уладили, — радостно сказал вор. — Поднимайтесь, милостивый господин Юрай. Денежки на стол, записку в лавку черкните — и мы вас больше от дел важных отвлекать не будем…

Теа молчала всю дорогу до лавки, только там коротко заговорила с приказчиками, подбирая упряжь. Квазимодо столбом торчал у двери, смотрел в прямую как палка спину рыжей. Требуя показывать новомодные подпруги и нагрудники, Теа умудрилась так и не повернуться лицом к одноглазому приятелю.

Тащить крепко пахнущую новой кожей сбрую и седла было тяжело. Квазимодо повел в обход, крутя по переулкам. «Хвоста» не было. Конечно, захотят найти — найдут. Но по всем расчетам два-три дня в запасе есть. Седло давило на шею, связка ремней била по бедру. Набрала рыжая — ничего не скажешь, в пору самим лавку открывать. Нужно было Ныра прихватить, пусть бы тоже тащил.

— Козел, ты! Извращенец! — Рыжую наконец прорвало. — Что ты устроил⁈ Мозгов у тебя как у черепахи!

— Ты, Теа, насчет чего? — сдерживаясь, поинтересовался вор.

— Насчет тупости твоей непробиваемой. Я чуть не умерла от страха в этом проклятом доме!

— Я тоже чуть в штаны не наделал. И что теперь?

— Так зачем мы туда пошли⁈ — взвизгнула рыжая. — Прямо им в зубы? Как же они нас выпустили, уму непостижимо. Разве нам деньги, добытые таким риском, нужны⁈

— А ты как хотела⁈ — Квазимодо в ярости шмякнул седло в пыль, перепугав проходящую мимо старуху. — Деньги без риска не бывают. Это тебе не на птичек охотиться. Ты когда лошадей угоняла, разве не шкурой рисковала?

— Лошади для жизни нужны. А денег зачем столько? Куда ты их денешь? Ты ведь даже не пьешь! Зачем рисковал, бревно ты безглазое⁈

— Здесь, в городе, моя охота и моя добыча. И не только в деньгах дело. Эх, ты, рыжая, не поняла, что ли? Только кричать можешь. — Квазимодо круто повернулся и, не обращая внимания на брошенное седло, пошел по улице.

Теа одним прыжком догнала его, схватила за рукав:

— Ты куда, Ква?

— Вернусь. Там через двор и крышу можно залезть. Стемнеет — перережу ему глотку. Как тебе нравится, без всяких денег и болтовни.