Теа сморщилась:

— Ты ранен?

— Понятия не имею. А что с Лягушкой?

— Здесь я. — Фуа, прихрамывая, шел по тропе и нелепо задирал голову. У него текла кровь из разбитого носа.

Пить пришлось маленькими глотками. Зверски болела грудь — Квазимодо подозревал, что у него сломаны два или три ребра. Ничего особенного. Гораздо больше беспокоила оттоптанная копытом нога. В первый момент вор вообще боялся увидеть вместо ступни бесформенный блин. Ничего — даже сапог остался целым. Еще зверски болел копчик и гудело в голове. Тут щупать нечего — понятно, что огромная шишка на затылке. В общем, всерьез следует замечать только ногу и копчик. Они все равно о себе не дадут забыть — толком ни стоять, ни сидеть невозможно.

Ныр отделался разбитым носом, сотней мелких царапин и разодранными от колена до бедра штанами. Теа не пострадала, правда, была все еще бледна и почти не разговаривала.

Зато на фуа напал настоящий говорун.

— Какой ты вор? — гнусаво вопрошал фуа, расхаживая среди мертвых тел. — Тебе в мясники нужно было подаваться. Смотри, во что превратил мирную охотничью тропу. Ни один живодер столько кровищи не напустит.

Теперь, кроме человеческих тел, каменную теснину загромождал и труп лошади, милосердно прирезанной Теа. Растянутые по камням кишки казались мерзкими дохлыми червяками. Густой запах крови пропитал воздух.

— Ты посмотри, что наделал, — продолжал болтать фуа. — Сюда слетятся все мухи, шакалы и стервятники от Скара до Канута. То ли дело мы с Теа — работаем чисто, аккуратно…

Вообще-то сам Ныр выглядел не слишком опрятно: рубашка широко пропиталась красным — не только кровью, натекшей из собственного носа ныряльщика, но и кровью арбалетчика, которого после продолжительной борьбы фуа все-таки умудрился пырнуть ножом. Квазимодо не представлял, как щуплому ныряльщику удалось справиться с крупным опытным мужчиной. С другой стороны, умудрился же Ныр вставить нож аванку? А ящер куда покрупнее арбалетчика был.

Кроме арбалетчика, сраженного фуа, на земле остались еще четверо охотников. Все они получили по стреле, но на всех четверых хватало и ран от клинков Квазимодо. Еще одного унесла лошадь. Ну, тот, со стрелой, пробившей бедро, и разрубленным затылком, вряд ли выживет. Но двое охотников ушли, и это было совсем нехорошо.

— Ныр, перестань тарахтеть. Тебе нужно принять большую кружку конь-яка и искупаться, — прохрипел вор.

— Конь-яка я бы выпил. А купаться — уже и в крови купался, и обнимался прямо на камнях. Вон — от таких купаний только половина штанов на мне осталась.

— А ты чего с тем типом обниматься полез? Не мог его шеуном рубануть?