Вор вспрыгнул на ноги. Теа стояла рядом. Выдергивая из-под тел скользкую глефу, Квазимодо прорычал:

— Лук!

— Стрел мало, — лязгнула зубами Теа.

— Потом не нужны будут!

Моряк и Бонга еще удерживали правый трап, зато по левому лезла густая толпа злобно завывающих воинов. Впереди перся здоровяк с целым букетом белых перьев на голове. Теа вскинула лук…

Квазимодо еще толком не успел поднять глефу, когда два первых тела покатились по палубе. Теа выпустила пять стрел мгновенно, и ни одна из них не пропала даром. На луке оказалась последняя стрела.

— Все! — взвизгнула лиска.

Квазимодо кивнул самому себе и кинулся к заваленному телами трапу. Левая рука почти не слушалась — в свалке у бушприта вор пропустил удар и, по-видимому, несколько пальцев оказались вывихнутыми или сломанными.

Но рубить и колоть было некого. Квазимодо успел увидеть, как последний смуглый воин с разбегу прыгает через борт. Громкий всплеск…

Голубая вода лагуны была покрыта черными головами быстро плывущих прочь воинов. Уходила одинокая лодка — гребцы изо всех сил работали веслами.

— Оф-фиг-гительно, — пробормотал вор, с трудом понимая, что больше пока никого рубить не нужно.

Громко и радостно захохотал Нога…

У Бонги оказался сверху донизу, словно по шву вместе с платьем, рассечен бок. Рана была неглубокая, но вся нога, словно чулком покрылась кровью. Теа получила незначительный порез на шее. Меньше всех пострадал Нога — кроме царапин и синяков, на мускулистом моряке не оказалось никаких повреждений.

Сам Квазимодо получил скользящий порез широким наконечником копья в правую ягодицу. Ничего страшного — теперь и Полузадым будут именовать, но это мелочи. Синяков и ссадин считать смысла не имелось. Больше всего волновала кисть левой руки — средний и безымянный пальцы оказались вывихнуты, и удержать что-то в пострадавшей руке было невозможно.

Лиска молча опустилась перед возлюбленным на колени, осторожно взяла за руку. Глаза ее светились, переполненные янтарными искрами.

— Давай, чего уж, — пробормотал вор, отводя взгляд.

Боль оглушила. Квазимодо показалось, что последний глаз выпрыгнет из глазницы. Шипя и глотая ругательства, вор качался на подгибающихся ногах. Теа обнимала его за бедра, прижималась встрепанной головой к животу. Постепенно боль во вправленных пальцах стала отступать. Вор сморгнул слезы. Теа смотрела снизу, улыбалась.

— А задницу? — хрипло пробормотал Квазимодо.

Лиска с нежностью слизнула с пальцев кровь возлюбленного.

— Сейчас зализать?

— Пожалуй, потом. — Вор вздохнул. — Сейчас осмотримся.

Бонга сидела на ступеньках, и Нога неумело заматывал ей бок серой холстиной.