Квазимодо ухмыльнулся:

— Растешь, лягушка. Ты мне еще в глаз пригрози дать.

— В глаз не умею, — хмуро прошептал фуа.

— Пока дойдем — научишься. И морду бить, и глотки людям резать, и в борделе сразу двух девок требовать.

— Я не хочу глотки резать.

— Мало ли — «не хочу». Дело нужное…

Квазимодо хотел развить сию мудрую мысль, но из лагеря донесся рев сотника:

— Полумордый, твою мать! Ко мне, живо…

—…Господин сотник, мне же нужно эвфитоном заниматься. Сушить, чистить…

— Вернешься — сделаешь. А сейчас заткни пасть свою кривую и поживее отправляйтесь, — посоветовал отец-командир.

Идти в разведку Квазимодо жутко не хотелось, и он рискнул сделать еще одну попытку отвертеться:

— Господин сотник, да я же сроду в разведку не ходил. Что я там разгляжу одним-то глазом?

От кулака командирского Квазимодо увернулся и отскочил в сторону.

— Мне долго тебя просить? — поинтересовался Глири, берясь за плеть, торчащую за поясом.

— Сейчас копье возьму и бегу, — поспешно сказал одноглазый парень.

Вооружаясь, Квазимодо подумал, что еще легко отделался. Начальству возражать было глупо. В другое время сотник не успокоился бы, пока не достал кулаком или плетью. Видать, и Глири проклятое болото вымотало.

Товарищи по несчастью поджидали Квазимодо у края скалы. На разведку вместе с вором были отряжены двое: здоровенный солдат по кличке Бубен и Уэн с «Гордости Глора». Моряка Квазимодо немного знал еще по стоянке у Птичьих островов.

— Долго тебя ждать? — окрысился Бубен. — Дадут на дело мозгляка, да еще жди его. Лезь давай, пока в репу не получил.

Квазимодо молча сунул свое копье Уэну, посмотрел на лианы и принялся обматывать ладони предусмотрительно захваченными тряпками.

— Что, тяжелее своего писюна ничего в руки не брал? — осведомился Бубен.

Квазимодо, по-прежнему не говоря ни слова, поправил висящий за спиной арбалет, уцепился за лиану и принялся карабкаться наверх. Несмотря на тряпки, колючки норовили впиться в кожу. Вор давным-давно собирался добыть перчатки, такие, как когда-то были у леди Катрин, да все не попадалась подходящая пара. Двигался парень легко, рукам уцепиться было за что, вот только наверху пришлось трудновато. Ерзая по камням животом, вор, заполз на площадку. В сердцах выругался — случайная колючка поцарапала искалеченную щеку, а на ней всегда все плохо заживало. Квазимодо сел, сбросил вниз веревку. Пока там привязывали оружие, парень разглядывал лагерь. По-прежнему валялись на земле «желтки», да и большинство солдат предпочитали возлежать на плащах. Отсюда сонное царство виделось как на ладони. Вот если заберутся сюда, на уступ, несколько ловких чужих парней с луками или арбалетами — в два счета половину отряда перещелкают. Квазимодо даже нервно огляделся — нет, тишина, только птицы в зарослях щебечут.