— Пусти меня, психопат. — Я снова попыталась выдернуть свою руку.

— Черт возьми. — Выругался он, словно бы испугавшись моих слез, но руки моей не выпустил. — Не думал, что будет так сложно. Не так всё должно быть. Не так...

Я в напряжении уставилась на него, а он, запрокинув голову кверху, прикрыл глаза и глубоко вздохнул, на его скулах заходили желваки. Барма злился то ли на меня, то ли на себя, но, честно говоря, это было совершенно неважно, всё, чего мне хотелось, это оказаться подальше от него.

— Послушай, Ярослав, — я постаралась придать своему голосу максимум дружелюбия, — ну не ломай ты мне жизнь и психику. Я понимаю, что таким людям, как ты, плевать на таких, как я, но люди не игрушки. Давай договоримся по-другому, давай мы с Олесей отработаем свою ошибку иначе. А? Ты ведь не монстр.

— Дело как раз в том, что я не человек, Маша, я самый что ни на есть монстр. — невесело усмехнулся он. — Я не шучу и я не психопат.

— Я напишу на тебя заявление! — выкрикнула я.

— Ни в одном участке его не примут, как только увидят мою фамилию. — покачал он головой.

Все казалось нереальным, словно я попала в кошмарный сон, из которого никак не могу выбраться в реальность. Каждое его слово, каждый жест пропитывали меня леденящим ужасом. Я чувствовала себя маленькой птичкой, попавшей в сети огромного паука, и беспомощно трепыхалась, понимая, что выбраться невозможно.

— Да кто ты такой, чтобы распоряжаться моей жизнью?! — прокричала я, не в силах сдержать дрожь в голосе. — Кто ты такой?! Кто дал тебе право?! Никакой любви ты от меня не получишь! Я буду тебя ненавидеть! Я уже ненавижу тебя! Больной на голову урод!

Вместо ответа он лишь сильнее сжал мою руку. Я ощутила, как костяшки побелели, а боль пронзила все тело. Но физическая боль меркла в сравнении с тем душевным разрывом, который происходил внутри меня. Я чувствовала, как что-то ломается. Рушится мой мир, мои мечты, мои надежды, все, что делало меня мной. И я беспомощно наблюдала за этим крушением, не в силах остановить его.

— Пожалуйста… — Мой голос сорвался. Слёзы снова ручьём текли по щекам. — Отпусти меня. Пожалуйста! Я боюсь тебя. Ты говоришь страшные и непонятные вещи.

В его глазах мелькнула тень… чего-то похожего на... сожаление? Но она тут же исчезла, сменившись всё той же холодной, безжалостной решимостью. Я понимала, что мольбы бесполезны, он не передумает, он верит в то, что говорит.

— Я не могу, Мышонок, — прошептал он, внезапно взяв моё лицо в свои ладони, они жгли мою кожу своим теплом, как огонь. — Пожалуй, на сегодня хватит. Встреча вышла откровенно паршивой. Совсем не хотел тебя напугать, заставить усомниться в моей адекватности. Не хочу, чтобы ты плакала, я отвезу тебя домой. Прости.