Домой мы ехали в полном молчании. Демиш сосредоточено хмурился, глядя на дорогу, а я не могла найти себе места, то и дело поглядывая на него, будто ожидая, что сейчас он кинется на меня и разорвёт на мелкие кусочки.
Когда его машина въехала в мой двор и остановилась, не доезжая до моего подъезда, я мысленно обрадовалась тому, что окна моей квартиры выходят на другую сторону, а местные бабули не сидели на лавках. Я поспешила выскочить из автомобиля, отстегнув ремень безопасности, но Барма резко прижал меня одной рукой к сидению, удерживая на месте. Я затравленно уставилась на него, его лицо было слишком близко к моему.
— Сейчас ты этого не понимаешь, но по-настоящему пленный в нашей истории только я. — проговорил он практически в мои губы. — Тебе не нужно бояться меня, я никогда не причиню тебе вреда.
— Пусти. — оттолкнула я его и пулей вылетела из машины.
Глава 25. Что ты такое?
Весь оставшийся день и вечер я снова провела, сидя в интернете в поисках неизвестно чего, то и дело пересматривая информацию о Ярославе Демише. В некоторых источниках его восхваляли, воспевая баллады о его добропорядочности, уме и успехах в разных отраслях (ты смотри какой разносторонний), но встречались и статьи, в которых его называли монстром, и теперь я наглядно понимала почему.
Милохина звонила мне раз тридцать, но я упорно игнорировала ее, на что она писала мне сначала слезливые сообщения с просьбами ответить, а затем перешла на гневные упреки. Вот только разговаривать мне с ней сегодня не хотелось. Барма, он же Демиш Ярослав Михайлович, виновник моего отвратного настроения, к счастью, хранил молчание, от него не было ни звонков, ни сообщений. Родители, занятые своими каждодневными делами, слава богу, тоже моего нервного состояния совсем не заметили и не донимали. А ночью мне, само собой, снились кошмарные сны, в которых главным злодеем был сами знаете кто.
Воскресный день оказался для меня просто райским спасением, меня наконец оставила в покое подруга, перестав писать и звонить, и Барма по-прежнему молчал, видимо, давал передышку и возможность свыкнуться с неизбежным. А вот понедельник выдался чертовски паршивым, не зря ведь понедельник называют днем тяжелым. Стоило мне только выйти из подъезда, как я увидела «Гелендваген» Демиша припаркованным прямо на бордюре, вот уж для кого правила не писаны.
— Да ёжки ж матрёшки! — выругалась я и попыталась пройти мимо так, словно бы не заметила его катафалк.
Но, как и ожидалось, дверца открылась практически перед моим носом, а из недр зловещей пещеры на меня взирал злодей Бармалей, и взгляд его был еще более хмурым, чем мой.