— Еще раз посмеешь оскорбить мою женщину, — прорычал он ей в лицо, — И я вырву твой язык, зажарю его и скормлю твоим родителям, мелкая ты лицемерная дрянь. Веришь мне?
— Верю! Верю! — заверещала она, барахтаясь в его руках, — Верю!
— Умница. — кивнул он, — Скажешь кому-нибудь хоть слово о том, что произошло в этой машине, и я вырву языки твоих родителей и скормлю их тебе. А затем отправлю тебя в психушку, чтобы много не болтала. Хочешь, чтобы это произошло?
— Нет! Нет! — пищала Милохина, заливаясь слезами, — Я ничего не видела! Я буду молчать.
— Правильно. — снова кивнул Барма, — Пошла вон.
Олеська, даже не взглянув на меня, пулей вылетела из «Гелендвагена», я же запоздало сообразила, что вообще-то мне тоже стоит бежать, но парализованная страхом я будто приросла к сидению, а когда спохватилась, было уже поздно, все двери были заблокированы, машина круто вырулила на проезжую часть и понеслась вперед.
— Что ты такое? — едва дыша от ужаса, прошептала я.
Глава 26. Оборотень
Некоторое время Барма молчал, а я неотрывно следила за каждым его движением, вжимаясь в заднее сидение. Я до ужаса испугалась и не понимала, что происходит, мне казалось, что я сошла с ума. Движения Бармы были неестественно быстрыми для человека, а глаза по-прежнему оставались нереально желтого оттенка.
— Что ты такое? — снова прошептала я свой вопрос.
— Оборотень. — не глядя на меня, просто ответил он.
Он сказал это так легко и непринужденно, словно это было чем-то само собой разумеющимся. По моей спине и рукам побежали колючие мурашки. Это не могло быть правдой, я определенно сходила с ума. Возможно, я уснула посреди пары и мне снился страшный сон. Такого просто не могло быть в реальной жизни. Никаких оборотней не существует, это все небылицы, дурацкие страшилки из кино. И все же это происходило, а вымышленное существо сейчас сидело передо мной. А как иначе назвать те изменения в его лице, когда он угрожал Милохиной?
— Ты убьешь меня? — сглотнула я вязкую слюну.
— Что? — он мельком глянул на меня. — Нет, Мышонок, не говори ерунды. Я объясню тебе всё, как только мы окажемся в тихом безлюдном месте.
— Отпусти меня. — пискнула я, дергая за дверную ручку. — Я хочу домой.
— Прости, крошка, но нет. — не оборачиваясь, покачал он головой.
— Что ты со мной сделаешь? Зачем я нужна тебе? — Я дрожала от страха.
— Я ничего тебе не сделаю.
Конечно, я ему не верила, меня била крупная дрожь, я завертела головой по сторонам, лихорадочно соображая, что мне делать. Мы выехали за черту города и приближались к лесу. В голове промелькнули все самые ужасные варианты того, что меня ждет. Я должна была спастись, должна была что-то предпринять, нельзя сидеть сложа руки, уповая на его честность.