— Я тут хотела предложить. — начала Олеся, не спеша покидать салон авто. — Может, я отработаю свой долг сама? Маша ведь не при чем, это я натворила дел, мне и разгребать. К тому же я в математике также сильна, как и Маша. Правда, Маш? — она повернулась ко мне, ища подтверждение своих слов.

— Да. Конечно. — энергично закивала я, а у самой комок в горле застрял.

— Вот отлично. — воодушевилась Олеся. — Тогда решено? Обменяемся номерами, Ярослав Михайлович? Я могу быть к вашим услугам в любое время дня и ночи. — она просияла лучезарной улыбкой, доставая свой телефон из сумочки.

— Выметайся, сучка! — скривился Демиш, развернувшись в сторону Олеси всем корпусом и глядя на нее в упор.

— Что? — опешила она. — Но я ведь хотела всё исправить. Моя вина и...

— Пошла вон. — вполголоса, но с нажимом произнес он, не сводя с нее глаз.

— Да что я сделала не так? Почему вы отказываетесь? — пропищала та, уже явно унижаясь перед Бармой. — Я всего лишь хочу быть полезной и исправить то, что натворила.

— Эм-хм... Поразительно. — Демиш провел рукой по лицу, его губы исказила злобная ухмылка. — Значит так, фантик. Проясним с тобой сразу. Я не питаю интереса к безмозглым потаскушкам, а в частности к тебе лично. Выметайся из машины.

Мне словно ледяной водой окатило от его тона, не думала, что дойдет до такого. Я прямо кожей почувствовала агрессию Бармы, казалось, еще секунда, и он кинется на Милохину, чтобы разорвать ту в клочья, а она застыла на месте, не в силах пошевелиться, ну еще бы, самую классную девчонку универа отшили первый раз в жизни, да еще так грубо обозвав. Я схватилась за ручку на дверце, чтобы выскочить из машины вместе с Олесей, но Барма схватил меня за предплечье, резко выставив руку между сидениями.

— Сидеть, Мышонок! — рыкнул он на меня.

И тут Милохину прорвало, я видела ее выражение лица только в профиль, но у меня не было сомнений в том, что она готова рвать и метать, а еще не было сомнений в том, что дружба наша в этот самый момент навсегда оборвалась, теперь Милохина станет моим злейшим врагом.

— Значит, эта рохля, — Олеся ткнула в меня пальцем, даже не взглянув, — Мышок, — она скривилась, передразнивая Демиша, — А я потаскушка? Да как на такую вообще можно обратить внимание! Да она рядом со мной не стояла!

Барма выпустил мое предплечье и молниеносным движением схватил Милохину за подбородок, чуть опуская ее лицо вниз, так чтобы она смотрела на него снизу вверх, ее лицо исказила гримаса боли, на глазах выступили слезы. Барма поменялся в лице и не просто продемонстрировал степень злобы и отвращения, он в прямом смысле слова поменялся. Его черты лица приобрели угловатость, глаза поменяли оттенок на желтый, по лицу расползлись черные венки, кожа на переносице уродливо сморщилась, но самым страшным было то, как удлинились и заострились его зубы. Сейчас он был реальным воплощением монстра, исчадием ада.