— Уходи, Кристина, — тихо сказал он. — Уходи, пока я ещё могу держать себя в руках.
— Нет, — я покачала головой. — Я не уйду, пока не получу ответы, четкие и внятные.
Несколько долгих секунд он молча смотрел на меня. Потом глубоко вздохнул, опустил плечи и тихо произнёс:
— Ты безрассудна, Кристина. Безумно безрассудна. Но никаких ответов не будет.
— Зато я честна, — улыбнулась я. — И решительна, в отличие от тебя.
Он сделал шаг вперёд, остановился в метре от меня, словно проверяя себя. Я почувствовала жар его тела, уловила едва заметный запах леса и чего‑то дикого, первобытного. Но страха не было. Напротив, во мне проснулось плохо контролируемое возбуждение, и я знала, что он чувствует его. Я читала об этом в книгах, и знала точно, что сейчас ему в нос бьёт запах моего желания.
Глава 37. Волчье безумие
Кирилл резко шагнул ко мне, схватил за локоть — его пальцы впились в кожу почти до боли — и отрывисто бросил:
— Поехали.
Я не успела возразить: он уже тянул меня за собой к тропинке, ведущей из леса. Его хватка была железной, движения — резкими, почти грубыми. Я едва успевала переставлять ноги, спотыкаясь о корни и ветки. На земле уже давно лежал снег тонким слоем, местами было очень скользко, я чудом не падала.
— Кирилл, подожди, — выдохнула я, пытаясь высвободиться. — Я не…
— Молчи, — оборвал он. — Просто иди.
Воздух между нами накалился до предела. Я чувствовала его ярость — горячую, осязаемую, — но за ней угадывалось что-то ещё. Что-то, от чего у меня перехватывало дыхание и по спине бежали мурашки.
— Кир... — жалобно пискнула я.
Кирилл резко выдохнул, отпустил меня и просто зашагал к машине — чёрному внедорожнику, припаркованному у опушки леса. Его движения были резкими, почти судорожными, мне даже показалось, что он может ударить меня.
Я поспешила к машине, всеми силами стараясь подавить желание выяснить отношения, которых, конечно, вовсе не было между нами. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, а в груди нарастало странное, почти болезненное предвкушение, что странно, учитывая сложившуюся ситуацию.
— Садись, — бросил он, распахнув передо мной дверцу. Голос звучал глухо, сдержанно, но в нём угадывалась едва уловимая дрожь.
Я молча скользнула на сиденье. Кирилл захлопнул дверь с чуть большей силой, чем требовалось, обошёл машину и сел на водительское сидение. Его пальцы крепко сжали руль — костяшки побелели. Он не смотрел на меня. Несколько долгих секунд в салоне царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием обоих.
Двигатель рыкнул, оживая, и машина рванула с места, резко разворачиваясь на узкой лесной дороге. Кирилл вёл агрессивно — слишком резкие повороты, слишком быстрые ускорения. Я невольно вцепилась в подлокотник, но не из-за страха перед дорогой. Меня будоражило его напряжение, его скрытая ярость, его борьба с самим собой.