— Ну же, я твоя мать, мне ты можешь сказать обо всем. — пытливо заглядывала она мне в глаза, стараясь разговорить.
Я не выдержала и рассказала практически всё, что связано с Олесей и Петей, умалчивая, конечно же, моменты, в которых присутствовал Ярослав Демиш. Мама слушала не перебивая, а когда я разрыдалась, долго утешала, прижимая к груди и баюкая словно маленького ребенка, совсем как в детстве. Я свернулась в комочек рядом с ней, когда рыдания перестали душить меня и я наконец немного успокоилась. Мне немного полегчало, но не до конца, самое главное все еще сидело внутри.
— Машунь, — мама ласково погладила мою щеку и поцеловала в лоб, — Это ведь еще не все?
Я внимательно посмотрела на нее, удивляясь тому, откуда она это все знала, как умела чувствовать мои переживания. Может, когда у меня будут свои дети, я тоже стану такой же чувствительной и проницательной как она, узнаю, что такое материнское сердце, которое ни за что не обманешь.
— Не все, мам, — призналась я, — Но я не могу рассказать.
— Почему? — она снова погладила меня по щеке.
— Просто не могу. — зажмурила я глаза.
— А ты попробуй. — улыбнулась она, и я не чувствовала с ее стороны ни малейшего давления, она просто ждала, хотела помочь, — Ты боишься, что я не пойму?
С детства я привыкла к тому, что мои родители были слишком строгих взглядов и всегда старались контролировать каждый мой шаг, я никогда не могла в полной мере расслабиться с ними, встречая недопонимание с их стороны. Но не сейчас, сейчас мама по какой-то причине проявила несвойственную ей мягкость, я чувствовала, что больше контроля с ее стороны не будет.
— Я боюсь, что не только не сможешь понять, но и поверить. — невесело усмехнулась я.
— Я поверю во все, что ты скажешь мне. — пообещала она, погладив меня по плечу и спине, — Совсем как в детстве. Я пойму, приму и поверю во что бы то ни было и изо всех сил постараюсь помочь.
— Я скажу, мам, если смогу и когда буду готова. — пообещала я.
Мама понятливо кивнула и, поцеловав меня еще раз, вышла из комнаты, оставив меня наедине со своими мыслями. Я была ей очень благодарна за то, что между нами не возникло напряжения, что она наконец приняла то, что я больше не маленькая девочка, которую нужно контролировать на каждом шагу, ощутила, что теперь она не просто моя мама, но подруга.
Глава 28. Волчья тоска
Мало кто знал меня как Демиша Ярослава Михайловича, я был известен как Барма, так меня окрестили в стае еще с юношеских лет за мою излишнюю кровожадную жестокость, я был волком. Нет, не тем, что воет на луну в дремучем лесу. Я был волком в человеческой шкуре — оборотнем, вечно одиноким, вечно чужим. Всю свою долгую, полную опасностей жизнь я ощущал в себе эту дикую, неукротимую, давящую на внутренности тоску. Мне всегда казалось, что я обречён на вечное скитание, на вечную борьбу с внутренними демонами в этом холодном, равнодушном мире, без возможности согреться в тепле своей пары. К сожалению, не каждый оборотень мог встретить свое сердце, свою истинную, несмотря на свою долгую жизнь среди себе подобных.