Волк внутри меня видел ее во снах, я чувствовал, что она мучается, что начинает ощущать тоску, подобную моей. Столько раз мне хотелось подкараулить ее и увезти в свой дом, оставить на ней свою метку, но я останавливал себя, запрещал, терпел эту сводящую с ума потребность в физической близости со своей женщиной.

Я ждал Машу восемь мучительно долгих месяцев! Уж не знаю, как ее сил хватило на 240 проклятых дня, но факт оставался фактом. Первые недели я сходил с ума, разнес не одно свое заведение, в порыве гнева чуть не убил нескольких подчиненных, затем перешел на крепкий алкоголь, но ничего из этого не принесло мне успокоения. О том, чтобы найти утешение в объятьях других женщин речи быть не могло, я испытывал ко всем дикое отвращение, мне нужна была только моя Маша, которая, казалось, и не думала появляться на моем пороге.

Спустя полгода я начал понемногу успокаиваться, смиряться, и это затянувшееся ожидание даже начинало мне нравиться, напоминая игру в кошки-мышки, с той лишь разницей, что моя охота была тихой, скорее выжидательной. Я не хотел принуждать Машу любить меня, ложиться со мной в постель, я хотел, чтобы она сама пришла, сама бросилась ко мне на шею и молила сделать ее своей.

И вот на восьмом месяце, когда я уже почти привык к этой мучительной, но какой-то даже сладкой боли ожидания, когда мой внутренний волк уже начал свыкаться с мыслью, что, возможно, судьба просто издевается надо мной, случилось ОНО! Едва уловимый аромат, знакомый до боли, до дрожи в костях, пронесся мимо. Мои инстинкты взвыли, сердце, казалось, выпрыгнуло из груди и понеслось навстречу, а я, как сонный медведь, вдруг ставший на задние лапы, ринулся вслед. И вот она! Мария! Стоит, совершенно не подозревая, что ее появление перевернуло мой мир с ног на голову, да еще и в такой эффектной манере! Она стояла посреди моего нового, только что открывшегося ресторана, в светло-голубом струящемся платье, слегка исхудавшая, но не потерявшая своих прелестных женственных форм.

Я наблюдал издалека, пока она не видела меня, как она, словно бабочка, порхала в толпе людей, судя по всему, мало ей знакомых, не замечая моего неистового взгляда. Честно говоря, даже не верилось, что она здесь, такая реальная, такая близкая. Мой волчий инстинкт тут же кричал: "Хватай ее! Заяви о своих правах! Поставь метку!" Но та, другая часть меня, человеческая, яростно шептала: "Терпение, Барма, терпение. Ты же не хочешь снова ее испугать, правда?" Ох, как же тяжело было играть в эту игру, когда твое сердце колотилось в груди, как барабан предвкушения, а каждая клеточка тела жаждала ее прикосновения.