Он моментально погрузился в буйство Эфира, в считанных десятках километров от их текущего местоположения пронизывающего планету насквозь мощнейшим потоком, достаточным для того, чтобы запитать маяк. Сознание колдуна скользнуло сквозь искалеченный и пропитанный эхом чужих смертей металл, ощутив на себе слепящий холод и чудовищную, давящую массу льда снаружи.

Секунды переходили в минуты, но Сергон Зоркий всё искал и искал слабые места льда, панцирем нарастающего на поверхности корабля. Точки напряжения, микротрещины — он фиксировал в своей памяти всё это, формируя подходящий под текущую задачу конструкт.

— Сейчас!..

Гиар сцепил зубы, пропуская через себя нестройный поток Эфира, пытающегося выйти из-под контроля и уничтожить тех, кому не хватило бы сил его подчинить. Незримая волна сформировалась перед самым носом антиграва, в кабине которого обосновались колдуны — и устремилась вперёд, просочившись сквозь семиметровый «пирог» из целого перечня различных современных сплавов.

На несколько секунд всё затихло. Эфир, выполнив поставленную перед ним задачу, уже потянулся в своё прежнее русло… как вдруг по кораблю прокатилась волна дрожи, а извне в кабину антиграва просочился страшный треск и грохот.

Всю картину лицезрели только Сергон с Гиаром, работающие в паре. Они видели, как точное и искусное воздействие разрушило целостность ледяного панциря, и вниз обрушились сотни и тысячи тонн замороженной воды. Изначально они «метили» лишь на створки ангара, но повреждение льда в одном месте спровоцировало натуральную разрушительную лавину.

Даже центр тяжести сместился, и «Молот Праведности», скрипнув, покачнулся.

— Дальше! Пилотам, готовность!..

Сергон ощущал страх тех, кого они не смогли взять на борт. Если они, находясь внутри внушающей ложное чувство безопасности скорлупки антигравов, чувствовали, как всё вокруг рушится, то тем несчастным приходилось куда хуже.

«Они не знали, но догадывались о том, что второго рейса не будет» — промелькнула мысль в голове мужчины, все силы которого сейчас уходили на поддержание мощного потока Эфира, выгрызающего дыру в металле. Поток эфемерной плазмы, впившись в створки ангара, выводил окружность, круг за кругом пробиваясь всё глубже.

Плёвая для полного сил одарённого задача сейчас превратилась в нечто неподъёмное и крайне сложное, но пока всё шло по плану.

Скрежет и треск сминаемого под собственным весом металла, донёсшийся из динамиков в кабине, стал музыкой для ушей обоих колдунов. И Сергон, и Гиар к этому моменту ничем не отличались от Джоала и Тицианны, поддерживая в себе сознание лишь благодаря упорству, силе воли и желанию жить. Но огромный пласт, вырезанный в створке ангара, накренился — и ухнул наружу, громыхая от столкновений со льдом.