В общем, верблюд верблюдом, а в коридор я выплыла, имея вид вполне светский — только поправила рукава так, чтобы они не закрывали серебро браслетов.
— Как вам у нас нравится? — спросила Катерина Тихоновна, с очевидной гордостью оглядывая резные деревянные панели и лампы в изящных плафонах.
Я пожала плечами.
— Учение почитает душевную красоту прежде внешней.
Она скосила на меня взгляд, но кивнула:
— Разумеется.
🜛🜛🜛
В гостиной царствовал бархат.
Глубокий малиновый диван, слишком широкий для одного и слишком узкий для двоих, такое же яркое кресло, пуф, стулья в подушках с кистями — такими пухлыми, что для человека на стуле не оставалось места. На стенах — бра в бархатных абажурах с бахромой, почти не дающие света. Многоярусная хрустальная люстра, обои со сложным старомодным узором, высокий шкаф-буфет, в котором выставлены фарфоры. На стенах — великое множество крошечных картин, каждая размером с ладонь, но все в широких пышных рамах. Ковры, статуэтки, оба окна заставлены и завешены цветами. Тяжёлые портьеры в три ряда. Печь в розово-красных изразцах. Гирлянды с лампочками…
Всё здесь было немного чересчур, но при этом я не назвала бы интерьер особенно дорогим. Верхняя скатерть на столе явно была домашней вязки, а у двери стояла простецкая корзина для бумаг, примерно такая же, как была когда-то в нашей с Костей квартире.
Радушная хозяйка умела держать голову с той особой статью, с которой почти неприлично ездить в трамваях. На ней было длинное и вполне элегантное платье с заниженной талией, очевидно устаревшее примерно на тридцать лет, и высокая причёска со шпильками.
Елизавета Александровна жирно подводила глаза чёрным, но это удивительным образом совсем её не портило — возможно, потому, что всё внимание перетягивала на себя светлая улыбка.
Мы расцеловались, она поохала над пирогом и велела Катерине немедленно принести блюдо, а потом по большому секрету пообещала мне в качестве ответного подарка баночку варенья из кедровых шишек.
— Нет-нет, Наташенька, не говорите ерунды! Не такая это и трудность для старухи! Я ждала вас неделю и сгораю от любопытства!
— Вы преувеличиваете, — вежливо сказала я. — Ваш возраст никак нельзя назвать старческим. Вы прекрасно выглядите.
Княжна засмеялась и замахала на меня руками.
— Катерина! Катерина, принеси ещё клюквы в сахаре! Вы любите клюкву в сахаре, Наташа?
— Не очень-то.
— Вы просто не пробовали нашей клюквы! Дикая, живая клюква, для меня каждый год собирают. Мне без неё и жизнь уже не в радость. Катерина! Где там клюква? Она не верит мне на слово!