Наверное, скепсис был написан у меня на лице, потому что Елизавета Александровна рассмеялась и снова шутливо погрозила мне пальцем:
— Звучит не очень-то, я знаю! Но вы-то, Наташенька, спорить не будете. Кое в чём шаманы могут побольше вас, служителей!
— В чём это?
— Я велела не благодарить, но и дуру из меня не делайте! Я всё ещё рассчитываю на ваш рассказ! Вы же потому и пришли, что нам, воскрешённым, есть о чём поболтать?
🜛🜛🜛
— Воскрешённым?..
— Ну, или возвращённым.Инохэ , так говорят вейцы? Про тех, кого шаман забрал у духов. У нас хороший шаман, могущественный. Духи его слушаются. СамСай-я-линь говорит его голосом.
Она не шутила, кажется. Она глядела на меня с детским любопытством, странно сочетающимся с княжеским обликом.
— Это не следует называть воскрешением, — сухо сказала я. Внутри что-то мелко дрожало. — Слово «воскрешение» применяется к мёртвым, и приглашениегостя в тело погибшего Учение относит к тягчайшим из грехов.
— Но никто ведь не говорит огостях ! Катерина! Налей-ка нам ещё чаю и погуляй где-нибудь. Мы будем спорить о философии, ты такого не любишь!
— Как скажете, Елизавета Александровна.
— Пирог ещё мне Наташенька подарила.
— Подать?
— Неси!
Катерина Тихоновна казалась на своей службе невидимкой. Даже я, непривычная к прислуге, легко могла забыть, что она стоит за дверью и готова мгновенно откликнуться на зов своей хозяйки. На мой вкус, в этом было что-то категорически противоестественное — но именно это бабушка особенно ценила в официантах.
Звякнули приборы, зазвенел фарфор. В центр стола встало серебряное блюдо на ножке, украшенное тиснением с рыбами и цветами. На блюде лежал мой пирог, разрезанный на восемь частей — все они были такие ровные, будто Катерина на кухне держала циркуль и угольник. А пока я невидящим взглядом разглядывала узоры на изящной лопаточке для пирога, Катерина испарилась привидением.
— Вы, я так полагаю, подумали о дурном, — Елизавета Александровна отточенными движениями разложила пирог по блюдцам. Она удивительным образом сочетала аристократические манеры с властностью, граничащей с хамством. — О воскрешении мёртвых. Но это, как вы понимаете, не может быть нашим с вами случаем.
— Разумеется.
— Шаманы не воскрешают мёртвых. Самое большее они могут позвать дух на время, чтобы он мог ответить на самые важные вопросы. Но мы с вами умерли совсем недавно, тело было относительно цело и не успело остыть…
— Это не называется смертью.
— Разве? Спросите Диму.
— Спрошу.
— Спросите, — Елизавета Александровна изящно подёрнула плечами, а потом мне подмигнула. — Но, Наташенька! Вы разве не чувствуете, что я права?