Я по-прежнему не чувствовала в себе ничего нового — кроме привычки нырять в эфир едва ли не каждые десять минут и пристально вглядываться в собственную тень.
Всё это решительно никуда не годилось. Переворачивающим стулья школьникам я грозно пообещала контрольную работу и перевыставление по её итогам оценок по Богословию в аттестате. Потом я столь же безжалостно велела дежурным лично отчитаться об уборке в классе техничке Марии Игоревне и сочла, что на сегодня мои способности к служению окончательно исчерпаны.
К счастью, Дима меня не встречал. Вышло бы до крайности неловко. Я завязала шарф плотнее, подняла воротник пальто, сунула руки в варежки и зашагала к дому вейского шамана Уэмо.
Я должна быть ему благодарна, и я благодарна. Но ему придётся ответить на мои вопросы. Он расскажет мне всё в подробностях, даже если ради этого мне придётся напомнить ему о гневе Ордена, который может обрушиться на иноверца, практикующего дурные ритуалы.
Снег был белый-белый, только на крышах здесь и там темнели круги и полосы, оставленные дымом от печных труб. Белые шапки пухли на заборах и свешивали бока в разные стороны. Снег налип на почтовые ящики и примёрз — в одном месте жители счистили его скребком, обнажив выписанным чёрным по голубому номер дома, но большинство заборов стали теперь безымянными.
К дому шамана не была почищена дорожка. Снег лежал сплошным белым ковром, сияющий и почти нетронутый — виднелись только редкие кошачьи следы-точки. Синий заяц тоже был весь облеплен снегом; любопытно стригущие уши превратились в сугробы, а зажатая в зубах травинка — в веточку хлопка. Заяц припал к земле, все четыре лапки и хвост замело.
Уэмо говорил, что я для него свечусь, как фонарь, и ему это бьёт в глаза. В этот раз он, однако, не счёл нужным выйти и начать на меня ругаться. Я по-прежнему не могла услышать его в эфире, но дымок над трубой тянулся, а шаман всё-таки не был княжной, и назначать встречу с карточками здесь было не нужно.
Я ступила в снег, ломая галошами наст. Провалилась почти по колено — тьфу, что бы ему не чистить дорожки, как это делают все нормальные люди! — кое-как выбралась к калитке и с силой постучала.
🜛🜛🜛
— Уэмо! Уэмо, откройте. Уэмо!
Я замолотила сильнее. Шапка снега поползла с забора и ухнула вниз. Где-то закричала птица.
— Уэмо!
Я прислушалась. Дверь не скрипела — но я не помнила, скрипучие ли здесь двери. Снег не скрипел тоже. Хотя кто его знает, до чего вейский шаман договорился со своими духами?
— Уэмо!
Где-то забрехала собака. Я дёрнула калитку в одну и в другую сторону — её пришлось бы здорово раскапывать, чтобы открыть, но помимо прочего она была ещё и заперта: в щель виднелся переброшенный крюк.