Телефонная трубка загадочно кашлянула в ответ. Судя по надменному тону, которым меня поприветствовал служащий — и по тому, что он даже не потрудился представиться, — он меньше всего ожидал звонка посвящённой.
— С инквизиторами? — робко спросил он.
Его голос скрипнул, ломаясь. Совсем мальчишка ещё. Может, он и до пятой ступени ещё не дорос, а к телефону подошёл только потому, что наставник отлучился по нужде.
— С инквизиторами, — подтвердила я.
— Э-э-э… м-м-м… как ваше имя, вы сказали?
Я повторила в точности, от «Натальи, дочери Алексея» и до «верной сестры». Смущённый парень вежливо попросил меня подождать и мучительно долго возился с телефоном — у меня в трубке загадочно щёлкало.
— Да, — отрывисто сказал мужчина.
Этот был взрослый. Скорее даже — возрастной. И не великий любитель многословных приветствий, к моему большому счастью.
— Наталья Алексеевна Вишнякова, инквизитор одиннадцатой ступени, сейчас я служу знанием в посёлке Дивноводное. Я хочу сообщить, что наблюдалагостя .
— Изгоните его, — безразлично сказал невидимый собеседник. — Если вы инквизитор, вы умеете.
—Гость находится глубоко в лесу, к северо-западу от Дивноводного, не менее чем в двадцати километрах. Я слышу его на самой границе восприятия. Он силён и стар, между стадиями «к» и «м».
— Тогда не изгоняйте, — так же безразлично ответили мне.
— Я прошу вас записать астральные узоры. На случай, если понадобится свидетельство.
В трубке хмыкнули, и всё же безымянный посвящённый велел мне говорить. Я зачитывала знаки, но сомневалась, что он на самом деле записывал, и от этого в груди разгоралось чистое ядовитое бешенство.
— Ясно, — сказал мужчина, когда я договорила.
— Вы не могли бы зачитать? — очень вежливо спросила я. — Для проверки.
Инквизитор хмыкнул — и положил трубку.
🜛🜛🜛
На громкие гудки я ответила неподобающе для посвящённой: парочкой крепких слов, которыми бабушка называла особенно жадных поставщиков, да ещё и умудряющихся прикопать гнильё под приличным товаром. От моих пятнадцати минут оставалось ещё четыре, а ярости во мне хватило бы на всю дорогу до самого Силинска.
Он. Положил. Трубку!
И ничего не записал, разумеется!
Я сообщила огосте — а он — ничего — не записал!
Ему это что — шутка какая-то? Посмотрю я, как он будет смеяться, если эта тварь вырежет под корень всё Дивноводное!..
Я ударила ладонью по ни в чём не повинному автомату и добавила ещё несколько неподобающих слов.
Если бы кто-то в моей родной ложе выкинул подобное, его отправили бы на несколько недель отбивать какую-нибудь особенно неприятную трудовую повинность. Проштрафившиеся инквизиторы, от учеников от самого главы службы, были бы записаны в гробокопатели и так — лопатой — напомнили бы себе об обязанностях и ответственности.