— Да. Нюра. Что ты хотела спросить?
— Вы не задали домашнего задания!
На неё кто-то шикнул. Я хмыкнула. И неожиданно для самой себя велела:
— Я хочу рекомендовать вам к прочтению Урок о Марине Влюблённой. Он содержится в Большом Лекционарии, в школьной библиотеке есть несколько экземпляров.
Нюра шлёпнулась на стул и принялась записывать, а Соня в своём углу натянула рукава свитера так, чтобы полностью спрятать пальцы.
— Натлексевна. Это ведь та, что оживила покойного мужа, да?
Меня забавляла эта девочка. Она ничего не могла рассказать о Великих Мыслителях — даже о самых известных, вроде Максима Говорящего, — зато знала о Марине Влюблённой, Урока о которой не было в обычном Лекционарии. В школе его не читали, и даже на службах могли вспоминать только по особому поводу.
Марина, конечно, не могла оживить своего мужа. Люди не возвращаются из мёртвых. Дух всегда уходит навсегда, и нет для него обратной дороги в материальный мир. Ногость , занявший тело её супруга, долго казался ей человеком.
Урок о Марине Влюблённой — страшная история из легендарного прошлого. Теперь уже нельзя сказать, сколько точно в ней исторической правды, а сколько — метафоры, но этот Урок всегда повторяют служителю, когда умирает кто-то из его близких.
Может быть, у этого пропавшего покойника тоже был кто-то, кто не был готов отпустить потерю? Кто-то посвящённый в достаточно высокие ступени, чтобы знать не только Урок, но и достаточно ритуальных знаков?
По крайней мере, я не могла придумать ни одной другой причины украсть труп — так, чтобы местная Ложа стала закрывать на это глаза.
🜛🜛🜛
Лыткин притащил мне взятку: коробку конфет, кокетливо перевязанную розовым бантом, и изящную серебряную иглу с навершием в виде черепа. Я взяла её двумя пальцами и задумчиво разглядела творение неизвестного танатофила. В эфире эта игла не звучала — вещь и вещь, — но чувство, с которым художник исполнил человеческие останки, заслуживало уважения.
— Евгений Викторович Рябов. — Лыткин подал мне руку, и я, убрав конфеты в портфель, положила на сгиб его локтя свою ладонь. — Родился в деревне Чурово, это под Семском в Тайнопольской области, в четыре тысячи восемьсот десятом году. Третий ребёнок из пяти, старший из сыновей. Родители жили хозяйством, отец охотился.
Мы неспешно прогуливались по улице, постепенно спускаясь от школы к мосту, от которого вилась вверх дорожка к купели у источника. Я туда не ходила — деревянный настил был больно скользким, Дима обещал отвести меня к роднику, когда ляжет снег, — зато у моста была неоднократно. Здесь всегда красиво звенели колокольчики, и по пути домой я иногда останавливалась там послушать их и бегущую воду.