Глава 2. Красная нитка
Страница 22 из 235
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 2. Красная нитка

Страница 22

Новая, но старинная, сказал у него в голове голос Ступы. Платок, говорит, новый, но старинный.

— Она её мужу несла, — сказал за спиной Савватей Кузьмич. — На покос, обед и вот, курево. А вышла сюда. В шестьдесят осьмом, по-ихнему. Так всю жизнь эту пачку и берегла. Трогать никому не давала, — он усмехнулся, — сама не курила и другим не давала. Это у нас первая вещь. Ты положи на место-то. Положь, мил человек.

Илья не положил.

Он стоял и держал пачку и думал — не думал даже, а складывал, как складывают в смете столбик: гать на лыке. Ели в три обхвата. Ни одной бутылки. Ни одного самолёта. Ни одного столба. «Тамошний какой у тебя год?» Устав под стеклом. «Не ищут там». Вязовый мох. Колокол на Оковском лесу, где нет церквей. Он складывал, и итог всё время выходил один и тот же, а он, как дурак-практикант, пересчитывал снова, потому что такого итога не могло быть, — а итог всё равно выходил.

Хватит, сказал он себе. Это розыгрыш. Это секта. Это реконструкторы. Это переохлаждение, ёлки-моталки. Ты спишь на кочке в болоте, тебе плюс четыре и девяносто шесть ударов, через час тебя найдёт Герда, и ты будешь Ступе рассказывать про калитки.

— Это шутка? — сказал он вслух, не оборачиваясь. — Кто у вас главный? Где камера? Вы меня снимаете?

— Чего? — спросил Савватей Кузьмич.

— Камера. Снимаете. Для телевизора. — Голос у него сделался тонкий и противный, и он слышал это и не мог ничего с ним сделать. — Это шоу? Это у вас бизнес такой? Туристов ловить? Я вам что — турист? Там ребёнок! Там ребёнок шестые сутки в лесу, вы понимаете или нет?!

Тишина. Дарья у печи стояла с ухватом и не двигалась. Петька прижался к полатям. Нюта смотрела на Илью, приоткрыв рот.

Он повернулся к ним с пачкой «Примы» в руке, в оранжевой куртке, в чужих холщовых портках с завязкой, босой, — и вдруг увидел себя со стороны. Как на фотографии в отрядном чате. «Координатор Зимин И. А. проводит разъяснительную работу с местным населением».

И засмеялся.

Он не хотел смеяться. Это было как кашель — поднялось откуда-то снизу и вырвалось, и он не мог остановиться. Он смеялся, согнувшись, держась свободной рукой за край стола, и слёзы текли у него по щекам, и он вытирал их рукавом куртки, светоотражающей полосой, и от этого почему-то становилось ещё смешнее. Шестые сутки. Квадрат четырнадцать. Штаны спишем. На кого? На меня, я всё равно весь списанный.

На полатях заплакала Глаша — тонко, на одной ноте, испуганно. Петька юркнул к ней за занавеску. Дарья опустила ухват и перекрестилась.

— Тятя, — сказала она тихо. — Тятя, он что — порченый?

назадназад
1 ... 20 21 22 23 24 ... 235
впередвперед