Четыреста метров, подумал он. Пятьсот тридцать три шага. Он тогда мерил их сам, весной, по сухому, с рулеткой в кармане, и дошёл до того места, и стоял там, и не мог уйти.
Тридцать два шага.
— Найден, — сказал Илья. — Жив.
Ухватов не ответил. Он смотрел на ровный снег впереди, туда, где не было следа, — долго, прищурившись, как смотрят на дальнюю цель.
Ухватов повернулся, перекинул трёшку на плечо. Помолчал.
— Пиши как знаешь, — сказал он. — Я подпишу.
Глава 20. Утрата
Из Глуши их вывел Ухватов. Не по следу — следа не было, — а по солнцу, которое к полудню проступило сквозь облака белым пятном, как монета сквозь платок, и по воде: ручьи под снегом всё равно текли, и Ухватов слушал их, наклонив голову, как слушают часы. Илья шёл сзади. Впервые за пятьдесят три дня — сзади, шагах в двадцати, и не считал.
К ночи вышли на ямы. Лукьян, увидев их с крыльца, ничего не спросил, только посмотрел на Илью — на свитер, на бляху поверх свитера, на шинель Ухватова у него на плечах — и пошёл ставить воду. От него узнали: Савву Нюта с Мироном увезли в Мхи на подводе ещё в пятницу, за Мезенцевым послали верхового. Живой. Кричал, пока везли, потом перестал.
Утром дня пятьдесят четвёртого Мирон повёз их в Мшанск на санях. Это были первые сани за зиму, и полозья шли по тонкому снегу с таким звуком, будто кто-то медленно рвёт бумагу.
У ворот бюро Евлампий Савич отпер калитку, посмотрел на них и сказал:
— Двое.
Как опись. Потом посмотрел на Илью ещё раз — без куртки, в чужой шинели — и ничего не добавил. Ушёл в сторожку, к фонарю.
***
Агния не встала, когда он вошёл.
Она сидела за столом, как сидела всегда, прямо, и перед ней лежали две бумаги. Одну Илья узнал сразу: это был рапорт, который он написал вчера вечером у Лукьяна, на нарах, при лучине, огрызком карандаша. Ухватов прочитал, ничего не сказал и подписал внизу, крупно, с нажимом, так что карандаш сломался на хвосте буквы «в». Вторая бумага была журнал — раскрытый на ноябре, на номере 4112.
— Садитесь, Илья Андреевич.
Он сел. Стул был тот же.
Лампочка не горела — день. Звёздочка лежала у чернильницы лучом вверх. Агния взяла рапорт, поднесла к глазам и прочла вслух, ровно, без выражения, как читают опись:
— «Ноября двадцать второго по нашему счёту, девятого по-здешнему, в Глуши, на моховине к западу от Чёрной Гривы, расстоянием не установлено, обнаружен след отрока 4112, ведущий на полдень. След прослежен на тридцать два шага и оборван посреди ровного снега. Обход кругами результата не дал. Отрок по месту не обнаружен». — Она положила лист. — «Розыскник Зимин. Начальник розыска Ухватов». Это всё?