— А также о правилах наведения munditia на сапогах — а как по латыни сапоги, Билл?
— Господа студиозо, разве вы не видите, что ваш сотоварищ встретился с родственником? — вмешался маг. — Посему, не могли бы вы оставить нас?
— Дорогой друг, — сделав недоуменное лицо, повернулся «первый» ко «второму». — Мне послышалось, или кто-то осмелился мне возразить?
— Ну, не могло же послышаться обоим сразу?! — хихикнул «второй». — Мне кажется, этот мальчишка нуждается в трепке!
— Эти мальчишки, — уточнил «первый». Окинув меня насмешливым взглядом, сообщил: — А можем, заодно взгреть и папашу!
Кровь уже готовилась ударить мне в голову, я положил руку на эфес, сделал шаг вперед, но лица обоих наглецов вдруг изменились — улыбка сменилась изумлением, потом страданием и, не сговариваясь, оба студента-аристократа резко развернулись и, перейдя на бег трусцой, поспешили прочь.
Я уже обрадовался, что одним своим видом устремил противника в бегство, но все испортил придворный маг.
— Не добегут, — с удовлетворением констатировал маг, а когда я посмотрел на него, пояснил: — Молодые люди вчера плотно поужинали, причем — довольно поздно, но опорожнить свои кишечники не успели.
Ну, господин Габриэль! Даже и не знаю, что более жестоко — оторвать голову сопернику, или заставить юнцов наделать в штаны?
[1] Стихи Сергея Чухина.
[2] В реальной жизни автору книги довелось жить в «комнате», рассчитанной на сто человек. Скажу сразу — не понравилось.
Глава 20. Студенческое братство (продолжение)
Кажется, в Швабсонии нам больше нечего делать. Надо брать Силуда — младшего в охапку и ехать обратно, пока он не передумал. Парень, может взбрыкнуть и отказаться возвращаться, устыдившись минутной слабости. Еще нужно попросить мага провести с юношей воспитательную работу — убедить Вилфрида в том, что это не он решил сбежать из университета, где его обижали, а виноваты два нехороших дядьки, вынудивших его вернуться. А он, как любящий сын и наследник, не осмелился игнорировать приказ отца и повелителя. Это сейчас мальчишка рад, а что будет потом? Свидетелей собственной слабости никто не любит — ни простонародье, ни титулованные особы. А у августейших персон есть еще и возможность избавиться от ненужных свидетелей. Может показаться, что я боюсь последствий. Что тут сказать? Пару лет назад мне было бы все равно, а теперь есть что терять. Дома меня ждет Кэйтрин и, по приезду, я наконец-таки куплю обручальные кольца, а ссориться с тем, кто станет владетельным герцогом, способным испортить нам жизнь (ну, за себя мне не страшно, не привыкать, а вот девчонке!) не хотелось.