— А я вижу в роли ректора вас, господин Артакс, — серьезно сказал маг.
От подобного заявления, я едва не упал с коня. Гневко, не особо прислушивающийся к нашему разговору (он о чем-то беззвучно беседовал со своей пассией), мгновенно напрягся, и даже слегка повернул ко мне голову — мол, что случилось?
— Да нет, все в порядке, — успокоил я гнедого. — Просто, наш спутник предложил нечто э-э … невероятное!
— До сих пор не могу привыкнуть, что вы разговариваете с конем. Ну, разговаривают с животными многие люди, ничего страшного в этом нет. Мой племянник, герцог, постоянно беседует со своими котами — их у него три, но я никогда не замечал, чтобы они понимали друг друга.
Я хотел сказать, что господин придворный маг просто не хочет замечать очевидные вещи, но смолчал. Если начну рассказывать, как когда-то Гневко вместе с Китцем отыскали меня за сотни миль, а Шоршик появился в Шварцвальде, то он сочтет это нелепицей. Для меня его магические способности тоже кажутся чем-то странным и невероятным, но я помалкиваю.
— А я говорю совершенно серьезно, предлагая вам пост ректора. Я, разумеется, знаю об университетах только с ваших слов. Но уже понял, что там потребуется умелый организатор, способный держать в руках и преподавателей, и обучающихся. К тому же, у вас есть ученая степень.
— Мне кажется, у нас с вами будет лучшая кандидатура на пост ректора.
— Вы говорите о Вилфриде? — мгновенно понял меня мэтр Габриэль.
— Ну, если мое предположение верное, если ваш правнучатый племянник действительно воспылал страстью к просветительству — видите, мэтр, сколько у меня этих «если» — то лучший способ вернуть его на историческую родину — это дать возможность создать свою собственную игрушку.
Глава 18. Метаморфозы
Когда до Мейзена оставалось не больше перехода, я вздохнул и грустно посетовал:
—Как жаль, что мы с вами уже люди зрелые.
Господин Габриэль поначалу не понял, потом сообразил:
— Да, господин Артакс, вы правы. В студенческом городке легче действовать молодежи, а не нам. Так бы мы смогли себя выдать за желающих поступить в университет. Будь нам лет… Какой там у ваших студентов возраст?
— Обычно, поступают юноши от четырнадцати до двадцати пяти. Бывают юные дарования, что идут в университет в двенадцать-тринадцать лет, но чаще всего — в четырнадцать, в шестнадцать. В общем-то, двадцатилетний первокурсник тоже удивления не вызовет. Ваш младший книгохранитель фон Белоф поступил в колледж в двадцать четыре года. А потолок… Помнится, был у нас один правовед, учившийся до тридцати лет, но это, скорее, исключение, а не правило. Ежели, в среднем, то от шестнадцати до двадцати одного. Я сам туда поступил в шестнадцать, проучился три года, стал бакалавром, потом еще год готовился на магистра…