— Ну вот, вы мне как подарок сегодня! — едва не плясал шойзель, пополнивший свою кубышку на полфунта, не меньше.
Решив ему немного помочь, я спешился, подошел к кургузому, вытащил из сумки мешок с медью, полученной от цыгана, отсыпал половину — на вскидку, фунта четыре будет, и отдал шойзелю.
— Это тебе для… — тут я замешкался, опять забыв, как зовут моего мостостроителя — Тыр-Дыр, или Дыр-Тыр? — и, потому сказал. — Для родича твоего.
— Это ему от тебя, или от меня? — с подозрением уставился на меня смотритель моста.
— Тебе. Ну, а уж куда ты его денешь, твое дело. Себе оставишь, ему отдашь. Считай, что я тебе авансом все проезды по мосту оплатил, идет?
Шозель ссыпал медяки за пояс и протянул мне руку. Я, с опаской вложил ладонь в огромную лапу, надеясь, что пальцы он мне не сломает. Но смотритель очень осторожно и аккуратно пожал мою руку, потом спросил:
— Артакс, ты сюда через горы добирался?
— Ну да.
— Ежели, захочешь побыстрее на той стороне гор оказаться, ко мне иди. Помогу.
[1] Стоун — около 6,3 кг
Глава 14. Проклятый и благословленный!
Мне не за что любить Ульбург, я не раз хотел, чтобы этот город, меня предавший, как-нибудь день загорелся со всех четырех сторон. Но я отчего-то был готов спешиться и, поцеловать камни, которыми были вымощены улицы. Наверное, такие чувства испытывают к старой возлюбленной, которая тебе когда-то изменила, но ты, при встрече с ней, даже через много лет, осознаешь, что до сих пор ее любишь.
Я уже предвкушал, как буду проезжать по улицам города, вспоминая недавние события (ах ты, опять забыл, что прошел не год, а все пять, а пять лет — это не так и мало!). Вот здесь мы отбили ночной штурм герцога Фалькенштайна, здесь убили моих славных мальчишек из «летучего» отряда, а здесь я дрессировал «лапотных латников», обучая их азам военного дела!
Еще не заехав внутрь городских стен, уже отмечал недочеты, которые нужно исправить: ров, хотя покамест не забит мусором и отходами «жизнедеятельности», но уже пованивает, стоячая вода начинает прорастать тиной — стало быть, засорился канал, соединяющий ров с рекой. Если не прочистить, лет через пять водная преграда перестанет быть таковой. Далее — подъемный мост наличествует, он даже опущен, с утра пораньше, но обе цепи отсутствуют. Понятное дело, цепи дорогие, железа в них (м-да, а сколько железа в цепях?)… Десять стоунов? Сто? В общем, много. И куда, спрашивается, смотрит стража?
А стража уже никуда не смотрит, потому что у Надвратной башни нет караульных, а на стене, соединяющей Надвратную и Водяную башни, пасется одинокая коза, обрывающая листочки с кустика. М-да, если стены прорастают кустарником, хорошего мало.