— Эх, баро, — с легкой грустинкой отозвался цыган. — Ты что, не знаешь? Ежели цыган, то обязательно конокрад! Я в Швабсонии еще ни одного жеребца не свел! Клянусь!

Ишь, жеребца он не свел, а про кобылу, или мерина ничего не сказал!

Эх, да простит меня читатель, но в мою голову сызмальства было вбито, что конокрад — это не обязательно цыган, а вот цыган — это непременно конокрад. Нет, мне попадались и «неправильные» цыгане, служившие когда-то вместе со мной в армии — ремесленники, оружейники, коновалы. Лучшие лошадники, умевшие вылечить любую скотинку от любой хворобы, кроме смертной. Но все равно, даже мой полковой коновал (отличный малый!), однажды украл кобылу у нашего маркитанта и продал ее втридорога нашему же, полковому капеллану. Я потом еле-еле спас его от петли. (Нет, не капеллана, разумеется, а конокрада. А капеллан потом долго бился головой о стенку, причитая — мол, а на кой черт ему лошадь, да еще за такие деньги? Черт попутал, не иначе! Если епископ о том узнает, места лишит, к чертям собачьим!)

Я стоял, грустно взирая на разбушевавшегося Главнокомандующего герцога Эзеля, изображая на морде вселенскую скорбь. Старик же мерил мелкими шагами пространство шатра и ругался, сообразно направления. Слева направо у него были проходимцы, прохвосты и канальи, а справа налево — идиоты, мерзвавцы и сволочи. Он даже меня обозвал молокососом, юным слюнтяем, не способным проявить жесткость. Но герцог был единственным, от кого я терпел бранные слова, тем более, что с высоты его возраста (боюсь даже сказать, какого!), мои тогдашние сорок лет (может, мне еще и сорока не было?) действительно казались ерундой. А еще я искренне уважал герцога, имевшего кроме личной храбрости (это выдавали шрамы), еще и изрядные полководческие таланты.

— Артакс, ты разве не знаешь, что я должен его повесить? — спросил герцог, резко повернувшись ко мне. — Кража в военное время! Кража имущества! И какого имущества! Коня! И это в моем лучшем полку! В твоем полку, между прочем, полковник Артакс! Тебе молоко сосать, а не полком командовать!

— Так точно, Ваша Светлость! — чётко ответил я. — Именно так! Случилась кража имущества, злоумышленник задержан.

— Задержан, — хмыкнул герцог, остывая. — Стал бы ты его задерживать, если бы маркитант мне не нажаловался. Ты ж всегда своих разбойников покрываешь.

— Так точно, Ваша Светлость, — вздохнул я. — Покрываю.

Как хорошо, что я уже успел изучить этого славного старикана. Если Эзель заговорил со мной на «ты», значит, к нему возвращается хорошее настроение. Если бы он сказал «вы», то разговаривать было бы бесполезно. Ну, цыгана-то, допустим, я все равно бы не разрешил повесить, но отношения с герцогом были бы испорчены.