Я возвращался обратно, постепенно ускоряя шаг, потом перешел на бег. Когда вывернул за угол, открылась наша гостиница, и я увидел, что из окна комнаты, где оставил пьяного мага, валил черный дым, а внизу добропорядочные бюргеры выстроились цепочкой и передают друг другу ведра с водой, заливая огонь. Так, а где же господин маг?

А Его Светлость придворный маг Силингии в это время, мокрой тряпкой, обвисал в руках двух крепких мужиков. Думаю, сейчас народ закончит тушить пожар, а потом примется лупить еще не протрезвевшего волшебника. Я бы не возражал против небольшой «воспитательной» работы в отношении Габриэля, но знаю, что его не просто поколотят, а убьют. Что же поделаешь, придется спасать пьяного дурака.

У ворот конюшни народу не было, потому я сумел войти беспрепятственно, навьючил на кургузого седельные сумки (как хорошо, что не потащил наше барахло, по привычке поручив его заботам гнедого!) и, стал ждать дальнейшего развития событий.

К счастью, народ прибежал быстро, огонь потушили и, пожар не успел заняться. Жаль, если бы гостиница сгорела, уж очень у нее славный хозяин. Габриэль же, успел очнуться, оценить ситуацию, а потом ловко вывернулся из рук мужиков.

— Бейте гада! — прокричал одинокий женский голос, в котором я узнал голос девушки, прислуживавшей нам за завтраком.

Ай-ай-ай, а ведь казалась хорошей девочкой. Ну, с другой стороны, ни одна девочка не захочет, чтобы ее дом спалили!

— Бей колдуна! — поддержал кто-то и толпа, сжимавшая в руках пустые ведра и багры (к счастью, на пожаре они не понадобились, но для убийства вполне подойдут) стала надвигаться на Габриэля.

Толпа увеличивалась. Те, кто не успел на пожар, хватали подвернувшиеся под руку палки, поленья и с удовольствием присоединялись к забаве.

Маг, озираясь по сторонам (меня, что ли искал?), выхватил шпагу. Странно, а ведь ее только что не было. Откуда взял? Собственное оружие, купленное у цыгана, господин маг оставил в конюшне, вместе с остальными вещами, а я не стал ему об этом напоминать. Ишь ты, а оружие-то в руках мага не простое! Клинок шпаги не то раскалился до красноты, не то стал огненным, принялся выписывать «восьмерки», обрубая тянувшиеся к волшебнику древки багров, поджигая палки.

«Пора!» — решил я, заскакивая в седло.

— Гневко, — негромко позвал я, и гнедой повернул ко мне умную мордаху.

— И-го-го?

— Не убивать, не калечить! — строго сказал я, а гнедой, разочарованно покрутил головой и кивнул:

— Го-го.

— Ну, раз все понял — вперед!

Мы с Гневко набрали скорость едва ли не с места, ворвались в толпу, раскалывая ее на две части, а вслед за нами мчались кобыла и кургузый, усугубляя суматоху.