— Ты что, в этом пойдешь? — воскликнула Линн.

Всегда громкая, заполняющая собой пространство, девушка подскочила ко мне и попыталась расстегнуть верхнюю пуговицу блузки.

— Не вздумай, — я отпихнула наманикюренную руку.

Обычно на ее факультете все ходят пахнущие дымом и машинным маслом, с чернильными пятнами на щеках. Но Линн была исключением во всем: она ухитрялась собирать сложнейшие механизмы, не испортив ни единого локона.

— Сегодня наша судьба решается, а ты вырядилась, как гувернантка на собеседование! Дай хоть губы тебе подкрашу!

Я ловко увернулась от тюбика помады и посмотрела на тумбочку. Письмо от родителей, пришедшее утром, не давало мне покоя, то и дело притягивая взгляд.

— Ладно, может быть, ты и права.

Я слегка подкрасила ресницы и выпустила один черный локон из прически. На большее меня не заставит пойти даже армия подружек.

— Ах, колокола! Ты слышишь? — взвизгнула подруга. — Бежим скорее.

— У меня слишком узкая юбка, Линн, я не могу бежать!

За дверями общежития раскинулся внутренний двор. На лужайках шевелились фигурные кусты: шахматные кони вставали на дыбы, королевы поправляли листья, слоны кланялись, уступая дорогу королям.

Фонтан у ворот менял цвет в такт колоколу. Синий, зеленый, янтарный. Шпили башен Академии разрезали небо, радужные витражи окон ловили свет и возвращали его изумрудными бликами на гравийные дорожки.

По открытым галереям тянулись знамена четырех факультетов, ветер приносил запах мокрой свежескошенной травы.

Студентов во дворе оставалось еще много, но все же толпа уже поредела. Почти все новоиспеченные шестые курсы ушли в главный зал, дорога к лестнице свободна. Мы пересекли двор, фонтан моргнул фиолетовым, и двери в зал распахнулись сами.

У входа нас встретили Доспехи — два стража в тусклой бронзе, стоявшие здесь, наверное, с самого основания Академии. По преданию, в их стальных телах еще теплилась воля древних магов, обязавших стражей охранять периметр. Безмолвные рыцари синхронно подняли копья, приветствуя нас.

В Большом зале было, как всегда, прохладно.

— Я так волнуюсь, — прошептала Линн. — Не хотелось бы получить в пару какого-нибудь бытовика. Ой, прости, — она покосилась на меня, — я не то хотела сказать.

Именно это она и хотела сказать. Впрочем, меня такое не задевало. Я знала, чего стою, и, в отличие от Линн, поступила в Академию без протектората богатых родителей. Впрочем, это меня также не заботило. Именно благодаря «щедрым пожертвованиям» таких семей как Моррисы я могла учиться бесплатно.

Свет стекал с высоких окон, скользил по колоннам и замирал на плитах, что сотни лет полировались тысячами ног. Каменные своды тянулись вверх, отгораживаясь от мирских, человеческих разговоров.