Маруся просияла и радостно засмеялась.

— Ну вот и все, — подытожил я. — А теперь пошли-ка в столовую. Ты совсем замерзла. И помирись с Борисом Альбертовичем, Марусь. Он все-таки хороший мужик.

Она кивнула, я приобнял ее за плечи, и мы вернулись по хрустальной от льда дорожке к главному корпусу санатория, поднялись по обледеневшим ступенькам, которые Япар домовито посыпал песком, чтобы не поскользнулись гости.

Я начал открывать тяжелую дверь, когда Маруся осторожно тронула меня за рукав и заглянула в глаза.

— Кто ты, Сережа? — вдруг спросила она.

От такого вопроса я вздрогнул.

— В каком смысле? — сказал я и аж отпустил дверь, которая с грохотом закрылась.

— Ты знаешь, я с тобой разговариваю, и мне всегда так хорошо становится, — запинаясь, сказала она, а потом задумчиво добавила: — И ты знаешь, у меня такое впечатление иногда складывается, что со своим отцом разговариваю.

У меня аж на сердце похолодело, и я думал, что прямо сейчас упаду в обморок. Но усилием воли взял себя в руки и сказал, стараясь говорить ровно:

— Да с каким там отцом, Маруся? Что ты такое говоришь? Мы же с тобой ровесники. Ну, может, год разницы.

Она опять посмотрела на меня и сказала:

— Ты знаешь, а еще у меня была мысль, но это скорее у Борьки, что ты внебрачный сын моего отца и мой брат.

От такой версии у меня чуть волосы дыбом не встали, хотя они у этого Сереги были от природы слегка курчавыми. И мне это совершенно не улыбалось, поэтому я покачал головой и твердо сказал:

— Маруся, ты мою маму, Веру Андреевну, видела?

— Видела, — кивнула она. — Славная женщина.

— Ты можешь себе представить, что она заведет роман на стороне и будет изменять Николаю Семеновичу?

Маруся усмехнулась и покачала отрицательно головой.

— Давай посмотрим на это с другой стороны… — заговорил я, заранее мысленно извинившись за то, что скажу, перед Серегой и его чудесными родителями. — Вот посмотри на Веру Андреевну. Как ты считаешь, на фоне твоей эффектной мамы или той же Ирины могла бы Вера Андреевна заинтересовать такого человека, как покойный академик Епиходов? Именно по-женски заинтересовать, не говоря уже об общих интересах?

Маруся кивнула: да, сморозила глупость. Но потом покачала головой:

— И все равно, Сереж, ты мне как… ну не знаю, как брат, что ли. Очень с тобой… уютно. Нет-нет, ты не подумай! — осознав, что сказала, отпрянула она. — Как мужчина ты меня вовсе не привлекаешь!

— И слава богу, — улыбнулся я. — Давай уж и правда останемся друзьями, пока Терновский мне голову не оторвал.

Она звонко рассмеялась, взяла меня под руку, и мы вошли в столовую.