Я написал его на листочке, положил ей на стол. Она даже не взглянула. Я забрал свои вещи и направился к выходу. Уже в дверях обернулся и сказал:

— И не надо на меня сердиться, Венера Эдуардовна. Потому что вы можете пойти и все сделать вместо Райки — даже не сомневаюсь. И хотите как лучше. Но этот квест Райке нужно пройти самой. И от того, как она справится с этой ситуацией, зависит вся ее дальнейшая жизнь. Понимаете? Если вы все будете водить ее за ручку: вы, Станислав, Александра Ивановна, Лида и другие, — она так и останется пропащим человеком. Если же сама возьмет себя в руки и начнет свою жизнь вытаскивать из грязи — может, есть еще какой-то шанс, что у нее хоть что-то получится. Не мешайте ей, пожалуйста.

Венера вскинулась, хотела что-то сказать, но только кивнула.

— Ну, уже хорошо. Всего доброго! — сказал я и вышел из амбулатории.

* * *

Я шел по дороге на Морки и вдыхал свежий воздух последних дней осени. По вечерам уже слегка подмораживало, под ногами сухо хрустела земля. Пахло мхом и лесной грибницей. Воздух аж звенел от чистоты и хрустальности. Остатки сухих листьев шуршали на ветвях деревьев. По обе стороны дороги стеной росли ивы, березы, осины, ели. Небольшой ворчливый ручеек пересекал дорогу, я прошел по мосту не останавливаясь и порадовался, что никого из людей сейчас нет. Что стоит такая гулкая пустота и звенящая на много километров тишина.

С тех пор как попал в это тело, у меня не было ни дня без приключений. Даже на даче у родителей что-то происходило. А побыть на природе в тишине — такой возможности не выпадало ни разу. Утренние пробежки с Танюхой не в счет.

Сейчас же я шел быстрой походкой на Морки по абсолютно безлюдной дороге и наслаждался густой медитативной тишиной. Которая так приятно обволакивала, снимая все напряжение последних дней. Я советовал Венере принимать лесные ванны и медитации в тишине, а сам этим совершенно не занимался. Ну что ж, значит, нужно использовать такую возможность, пока живу здесь, в замечательном Моркинском районе, и хоть немного заняться этой стороной своего здоровья. А то скоро уеду в Москву, а там шум, гам, многолюдность, борьба с Ириной, с Лысоткиным и Михайленко… И остановиться и выдохнуть там уж точно будет некогда.

Я улыбнулся своим мыслям и, приняв решение, заторопился дальше.

Вековые ели обступали дорогу темными стенами, и ветер тихо, едва слышно, зашелестел хвоей.

Вдруг я увидел идущую навстречу женщину — пожилую, в платке, с корзинкой. Поравнявшись, она остановилась и уставилась на меня:

— Ты, что ль, новый доктор, который Сергей Николаич?