— Сергей Николаевич! — радостно воскликнул еще от порога. — Я сдал все анализы и вот принес!

— Замечательно, — кивнул я.

После чего сказал медсестре Ларисе Степановне, которая сегодня помогала мне вести прием:

— Найдите, пожалуйста, карточку Арсения Лукича.

Лариса Степановна, полная немолодая женщина с гладко зачесанными волосами и большой зеленой брошкой на лацкане халата, кивнула и споро нашла искомую карточку.

— Присаживайтесь, Арсений Лукич, — сказал я, тем временем судорожно обдумывая, как с ним быть.

Система тренькнула и показала, что он здоров, как Гагарин перед полетом в космос.

Но тем не менее как-то разрулить ситуацию было нужно, причем так, чтобы не заиметь заклятого врага и при этом не выставить себя на посмешище. Иначе ни о какой аспирантуре даже речи быть не может.

Я подавил вздох и сказал таким же бодрым голосом:

— Давайте посмотрим, что тут у вас. — И принялся перелистывать бесконечные выписки и результаты анализов. — Так. Так. Так. Так-так-так…

Чем больше я перелистывал, тем больше показательно хмурился и качал головой. Наконец сказал крайне озабоченным голосом:

— Вы себя сегодня как чувствуете, Арсений Лукич?

— Плохо, Сергей Николаевич, — помрачнел тот и начал рассказывать: — С самого утречка! Проснулся и чувствую, что ломит в грудине, представляете?

Причем чем дальше он рассказывал, тем сильнее дрожал его голос. Когда же он дошел почти до конца, тряслись у него даже руки, да так, что, несколько испугавшись, я изучил его настроение:

Сканирование завершено.

Объект: Чепайкин Арсений Лукич, 62 года.

Доминирующие состояния:

— Тревога ипохондрическая (89%).

— Страх смерти хронический (76%).

— Потребность в заботе подавленная (71%).

Дополнительные маркеры:

— Микрожесты самоуспокоения: поглаживание колена.

— Голос дрожит при упоминании симптомов.

— Зрачки расширены.

— В боку ужас как колет. В глазах темнеет. Голова кружится. Дышать не могу, задыхаюсь. Постоянная тошнота. Тело ломит…

Он рассказывал и рассказывал, а я внимательно слушал и дружелюбно сокрушался.

Лариса Степановна, которая взяла у меня карточку, чтобы подклеить туда результаты анализов, и увидела все показатели, удивленно воззрилась сперва на Чепайкина, затем на меня.

— Понятно, — сказал я мрачно и нахмурился, когда пациент закончил.

— Все плохо? — спросил упавшим голосом он, а затем добавил с затаенной надеждой: — Доктор, скажите мне всю правду!

Слово «всю» он выделил.

Я посмотрел на него серьезным взглядом и тихо, но печально, сказал:

— Полагаю, Арсений Лукич, что вы мужественный человек, мужчина. Сложную жизнь прожили. Но и мы же не звери, поймите! Поэтому сначала давайте попробуем новый метод лечения. Экспериментальный. Вы согласны?