— Вы ведь понимаете, Сергей Николаевич… — сказала она медленно. — Если я перестану… он меня возненавидит.

— Возможно. А возможно, впервые за двенадцать лет встанет с дивана. Знаете, Венера Эдуардовна, иногда лечат не пациента, а окружение. Если вы не измените собственную модель поведения, он не выздоровеет никогда.

— Я… подумаю, — сказала она наконец, губы ее дрожали.

— Этого достаточно, — ответил я.

И в этот момент мы дошли до амбулатории, а там нас ждал сюрприз.

У крыльца толпился народ — человек десять, не меньше. Для деревни численностью в три–четыре десятка жителей это было… почти все население разом.

— Это что такое? — изумленно пробормотал я.

Венера тоже остановилась, приоткрыв рот.

— Сама не понимаю… Такого наплыва у нас не было, с тех пор как флюорограф привозили. В прошлом году.

Я присмотрелся. Половину лиц я не узнавал — явно неместные.

— А эти откуда?

— Так это ж… — Венера прищурилась. — Вон тот, в ушанке, из Шордура. А бабка в синем платке вроде бы из Кужнура. И дядя Пашивек из Семисолы…

— Из соседних деревень пришли?

— Выходит, так. — Она покачала головой. — Слухи, видать, разнеслись. Про Борьку-то вся округа знает. Как вы его спасли.

Толпа заметила нас и загудела. Кто-то крикнул:

— Вон он, доктор! Который мальца откачал!

Я почувствовал себя неуютно, потому что меньше всего мне хотелось славы сельского чудотворца.

— Ладно, — сказал я Венере. — Идем поработаем, раз так.

Мы протиснулись сквозь толпу к двери. По пути меня хлопали по плечу, совали какие-то свертки, кто-то попытался обнять — я еле увернулся.

— Это двоюродная тетка Василия, которого вы в Морках спасли, — прошептала Венера.

Внутри она быстро скинула телогрейку и метнулась к своему столу, на ходу доставая медицинские карты из шкафа. Я прошел в кабинет, надел халат и сел за стол.

Печка уже не топилась — с утра, когда мы занимались инвентаризацией, я ее растопил, и теперь в кабинете было тепло, даже душновато. За окном небо из свинцового стало совсем черным, того и гляди посыплется первый снег.

— Кто первый? — спросил я.

Венера заглянула в коридор, быстро вернулась.

— Баба Нюра. С давлением. Говорит, ждала вас специально, потому что «нормальные доктора перевелись, а этот вроде толковый».

Я хмыкнул. Толковый. Ну-ну.

Баба Нюра, восьмидесяти с лишним лет, закутанная в три платка, прошаркала, опираясь на палку, в кабинет, со стоном опустилась на стул и начала жаловаться на все сразу: и голова болит, и ноги отекают, и спать не может, и соседка Клавка опять козу на ее огород пустила.

Я выслушал, измерил давление — сто семьдесят на сто — выписал направление на ЭКГ в Морки и скорректировал дозу «Эналаприла». Вопрос про козу посоветовал решать с участковым.