С пациенткой я управился довольно быстро. Проблема у нее была самая распространенная: повышенное давление и шум в ушах. Выписав необходимые лекарства, я оставил ей часть блистера с двумя таблетками и надавал советов.

Все это время Геннадий мялся у порога и молчал.

Когда я закончил, он торопливо выскочил из кабинета, даже не дождавшись меня.

Тайра Терентьевна посмотрела на меня и сказала:

— Спасибо, сынок. Вижу, хороший ты доктор. Я здесь, считай, сорок лет проработала, сперва медсестрой, а теперь вот дежурной. А больше и не осталось у нас здесь нормальных докторов, кто бы от давления меня вылечил.

— Да, жаль, — вздохнул я, — что такой хороший санаторий пропал. Впрочем, как и большая часть советского наследия.

— Да! — кивнула она, провожая меня до выхода. — Раньше здесь чего только не делали! У нас же такая целебная вода, что и полумертвых на ноги ставит.

Она остановилась и взглянула на меня:

— А пойдем-ка, попробуешь, какая у нас вода. В бювете.

— Да я тороплюсь, — попытался отказаться я, но настойчивая женщина не отставала.

— Идем! А то скоро этот санаторий вообще снесут, и уже не попробуешь. А вода — чистое золото. У нас даже послеинсультников на такой воде поднимали на ноги. Правда, там им еще ванны, грязи и кучу других процедур делали. Но сам факт!

И она потащила меня куда-то.

Пришлось идти. Шли мы, постоянно петляя по коридорам, вышли на улицу и вошли в другое здание, и наконец попали в большой холл, вся стена которого представляла собой огромную нишу.

Примерно на уровне моего пояса вдоль этой ниши шла грубая кладка, выполненная из искусственного декоративного камня с неровными краями, создающая эффект естественного разлома скалы. Чуть повыше были краники и латунные таблички, которые остро нуждались в том, чтобы их тщательно почистили.

— Вот! — с какой-то даже гордостью сказала Тайра Терентьевна. — Сейчас я включу скважину.

— Стаканчиков нет, — попытался в последний раз отказаться я.

— А ты так попей, — пожала плечами женщина. — Пригоршней. С деда-прадеда так пили. И ничего.

Она полезла в спрятанный щиток, понажимала что-то там. Враз холл окутался мягким светом, зазвучала какая-то певучая медитативная народная музыка, и из двух краников зажурчала вода.

Я сполоснул руки и зачерпнул пригоршню, чтобы не разочаровывать Тайру Терентьевну. Понимал, что ей здесь целыми днями сидеть скучно, вот она и уцепилась за первого попавшегося человека.

Но как только я попробовал эту воду, так сразу понял — что-то в ней есть. Мягкая, чуть солоноватая, с едва уловимым привкусом… чего? Сульфатов? Неужели и гидрокарбонаты тоже есть? Хотя вряд ли. Исследователь внутри меня немедленно захотел узнать точный состав.